— Я тоже! Вот увидишь, он ни разу тебя не вызовет в кабинет!
— Останусь без куни, какая жалость, — шептала себе под нос, заваривая чай в отдельном чайнике.
Не запутаешься: один сорт, а вот кофе несколько. На грифельной дощечке у кофемашины написаны подсказки. Ярослав Васильевич не пил сливки и не ел сахар, а только пол-ложки мёда с утра позволял себе.
Ну и бухать в Ярославле, видимо здоровью не мешало.
Эля собрала свои вещи и, продолжая рыдать, убежала. Один из собравшихся попугаев побежал её догонять. Ведь чья-то дочка. Не пропадёт точно, особенно, если была готова в кабинет войти и «разные услуги» предоставить боссу.
Странно, что я перестала переживать вовсе. Точно знала, что если будет невтерпёж, то меня отпустят. Откуда такая уверенность, сказать сложно. Но чувство тревоги отступило, и я решила реально поработать. Вначале — это знакомство с рабочим местом и обязанностями.
В приёмной не хватало тишины, сосредоточиться крайне сложно. Творческая тусовка шумела, как студенты, уезжающие на картошку. Они даже что-то подпевали. За ними любопытно понаблюдать. Сразу видно, кому хотелось курить или ещё чего покрепче — дёрганные, нервные и раздражённые.
Чтобы больше не приставали, зло прожигала их взглядом, когда шла с подносом по приёмной.
Постучала в кабинет, зашла. Как только дверь за собой закрыла, очутилась в полной тишине. С подносом прошла к столу босса, поймала на себе взгляд женоподобного мужчины.
— Неудачный костюм, — сказал он.
— Светочка, смени костюм, — тут же попросил Ярослав Васильевич, не отлипая от пачки документов.
— Да, — холодно кинула ему и вышла в шумный зал.
— Макс, Ярослав Васильевич велел тебе подобрать мне одежду на его вкус.
— Я сюда вызову, потому что тебе покидать пост нельзя.
— Отлично! Ещё хочу шляпку к пальто, вдруг выходить всё же придётся.
И-и-и-и?
— Окей.
Что, правда?! Так может ещё и сапоги новые?
Просто меня интересует, какие такие услуги попросит с меня Ярослав Васильевич за полное обмундирование, наверняка питание и моё присутствие в своей жизни. Но, похоже, кабальный договор секретаря подписывала только я, потому что у Макса был чёткий рабочий день.
Я села на своё место, спрятавшись за стойкой.
Раскладывала документы, статно выпрямив спину, изучала массу информации на своём компьютере.
— Можно с вами познакомиться?
У молодого человека сладкий голос. Да и сам он — картиночка. Смуглый, кареглазый, явно из южных широт, а волосы выбеленные. Ещё и родинка на щеке, не обязательно натуральная.
А я его где-то видела. Это ж восходящая звезда поп-эстрады! Арист, так его вроде звали.
— Люблю зрелых женщин, — лукаво улыбнулся он.
Симпатяга, подбирают же таких, ещё и сладкоголосый.
По столешнице стойки, на уровне моей груди, под длинными музыкальными пальцами двигалась большая шоколадка. Я в жизни не видела этой фирмы и такой обёртки.
Это же Тверская, здесь и магазины соответствующие.
— Нельзя, и сладкого не ем, — в моём голосе резкая строгость, и арктический лёд. — Просьба отойти.
— Давай мягче, детка.
— Ваша детка на диване. Молодой человек, будьте любезны, не мешать, — я кивнула ему в сторону дивана, где смеялись девушки из его тусовки.
— А чё такая борзая? — моментом сменил тон парень, забрав шоколадку.
Я замерла, уставившись на него исподлобья.
Вот и вся их аристократичность, вот она изнанка сливок общества — отстой. Если мы в Выхино-Жулебино ещё сдерживаемся, эти нет.
Абстрагироваться от дегенератов, сидящих на диванах, не получилось. Зоопарк на выгуле. Прогрессивные, одарённые, полное отсутствие культуры.
У них своя иерархия, своя конкуренция. Заметно ненавидели друг друга, но вынуждено общались. Юноши и девушки замолчали, когда вышел их папка. Он бледный, неразговорчивый. Что-то страшно заходить в кабинет босса, недобрый он совсем.
Папка творческой тусовки после разговора с Ярославом Васильевичем совсем «лицом поехал». Когда сильно эмоциональный человек колит в свои подвижные брови и морщинистый лоб ботокс, уходят только морщины, но не эмоции. А это значит, что-то где-то будет кривиться в десятки раз глубже. И у папки искривился в нескольких местах рот, он шёл прямым ходом на выход, уводя с собой свой птичий двор, который больше не чирикал.
И тишина. Пошла забирать чай.
В его кабинете остался запах дорогого одеколона. Справа от шкафа, с той самой лестницей, по которой можно было забраться наверх под потолок, была открыта потайная дверь. Видимо, там у босса комната.
Ярослав Васильевич стоял у окна уже в новой рубашке, застёгивал пуговицы. Пультом, босс настроил кондиционер, и становилось прохладно. Звонил его телефон, еле слышно шипя.
— Тебе придётся ко мне заскочить, — говорил босс, потом трубку отстранил. — Закажи ужин, Света, на две персоны.
Я кивнула и вышла с полными чашками назад. Чай они не пили.
— Макс, как заказать обед? — спросила я у секретаря.
— Открой папку: «Нужды», там всё есть, — он быстро печатал на компе. — Мы уже всех перечислили, ты ведь не родственница Белогривцевых.
Я зашла на кухоньку и начала мыть посуду. Докучливый Максимка покинул пост и заглянул ко мне.
