Туз в бешенстве. Скор на шаги. Выгнать из княжеской стражи означает жирно перечеркнуть карьеру — сомнительно, что где-то потом возьмут плакатно опороченного вояку. Один путь — в наемники, свободное братство меча, — не стезя для благородного дорна…
Показательный пасс для остальных?
Конечно, весть об искрометном турне к скальникам разбежалась по замку. В Еньке явно видят уже не капризу-маломерку, если отважились на просьбу…
Интересно, за что почившая княжна выставила прежнего капитана?
Выехали с утра. У конюшни дожидалась дюжина бойцов в полном вооружении, с Айшиком во главе. Конюх держал под уздцы статного красавца-скакуна, под дорогим мягким седлом. Лейтенант — сама гвардейская невозмутимость.
— Все нормально? — не выдержал Енька, когда копыта простучали по мосту. — Капитан свирепствовал?
У бравого вояки не дрогнул ни один мускул:
— Пустяки.
Вот в таких парней и влюбляются девчонки. Теряют голову…
А ты, Енька? Когда ты начнешь поглядывать на ребят? Тьфу, черт, прилетело… Пришпорил коня, чтобы никто не успел заметить — щеки почти пылали.
В Семимирье свободными были только вдовы. Или уроды-инвалиды. Или ведьмы. Женщина старше двадцати, как правило, или замужем, или в наложницах. Свобода — как позорное клеймо.
Что дальше, Енька? Еще пара лет, и в тебя начнут тыкать пальцем. Пойдешь замуж?
Внутри сжалось и поплохело…
— Кто такой господин Хватц? — спросил у лейтенанта, чтобы переключить мозги.
— Кузен князя Светича, — ответил Эйд. — Лет двадцать, как здесь…
Енька понимал. Уалл объяснял. Управляющие, начальники стражи, армейские полковники, руководители различных служб, как водится: из высоких дорнов. Или виконтов. У себя дома это круг приближенных к наследованию титула. Не прямые дофины, но дети-братья-дяди баронов, маркизов, герцогов, князей. Не простые дворяне, не укажешь запросто на дверь…
— Почему княгиня избавилась от прежнего капитана?
— Брагга был матерым воякой, многое повидал… — усмехнулся Айшик. — Никого не боялся: ни черта, ни князя, ни самого короля, — улыбнулся воспоминаниям, и со вздохом добавил. — И никогда не держал язык за зубами.
— Понятно.
Везет Дарт-холлу на непуганых. Или нынешний барин стражи бодр только с ним?
Копыта ходко отстукивали по дороге. Бойцы окружили Еньку, соблюдая четкий строй и внимательно оглядывая обочину…
Переночевали в очередной таверне по дороге. Стражники снова выгнали всех посетителей, но уже никакого кутежа — захлопали дверьми, проверяя дом, и выставили посты. Ужинали по очереди. Оказывается, прекрасно знают свое дело.
Перед сном выбрался подышать воздухом — расправил платье, уселся на крыльцо и по-женски подпер щеку ладошкой. А что? Баба. Звездами любуюсь…
Вздохнул. Звезды яркими россыпями перемигиваются в вечернем небе, в траве приглушенно стрекочут сверчки. У ворот расплывчатым силуэтом маячит фигура солдата, из конюшни доносится чуть слышимая возня. Тихо. Покойно.
Как в княжестве распределяется доход? Куда идет оброк? Товарный налог? Судя по всему — масса не малая…
В конюшне всхрапнула лошадь, детский голос рассмеялся: «Ну-ну, спокойно, милая…» Енька поднялся и лениво прошуршал подолом через двор к распахнутым дверям — бодрый мальчуган с удовольствием чистил громадной скребницей поблескивающие в свете масляного светильничка шкуры: «Как тебе сейчас? Хорошо, правда?» Увидел Енькин силуэт в звездном квадрате входа и смутился.
— Любишь лошадей?
— Это же бернские скакуны, — недовольно пояснил, удивляясь, что не видят очевидную вещь. — Я таких только на лесной ферме хозяина видел.
Оголец явно не догадывался, кого охраняла дружина в таверне, и явно не жаждал отвечать на тупые вопросы какой-то девчонки. Куклу забыла?
— Точно таких? — вдруг спросил позади лейтенант — Енька вздрогнул: ну, блин…
Зачем пугать-то? Девушка! Разве не видно?
— Простите, господин, — парнишка смутился и поклонился, — но такое, — постучал пальцем по ветвистому значку тавро на крупе, — сложно спутать.
До Еньки наконец начало доходить. Удивленно обернулся — Айшик ответил многозначительным взглядом. Затем снова взглянул на мальчишку:
— Где эта ферма, помнишь?
Малец уже осознал, что сболтнул лишнее:
— Что вы, господин… — замялся, побледнел, — может, и напутал, откуда мне знать-то? Мал еще! Лошади, они все на одно лицо… тьфу, морду…
— Не надо, — коротко бросил Енька офицеру. — Не сейчас.
Прошелестел мимо лейтенанта и поднялся по ступенькам в таверну.
— Ваше сиятельство, — догнал Айшик, — по словам Хватца, кони гибли от мыта и сапа, заразившись от коз…
— Не сейчас, Эйд, — приостановился Енька, впервые назвав вояку просто по имени. — Что нам даст пара-другая лошадей? Выкрутятся. Тут другой подход нужен. И завтра — дела поважнее.
— Как скажете, миледи, — поклонился офицер.
Енька закрыл дверь и опустился на постель. Ты не понимаешь, дружище. Дело не в паре лошадей. Вообще не в лошадях…
