Все сразу странно замолчали и испуганно переглянулись. Айшик нахмурился.
— Где она? — продолжал Енька.
— Ваше сиятельство! — умоляюще подскочила хозяйка — Эйд хмуро оглянулся, и она снова боязливо опустилась на диван. — Она никому никогда не причинила зла! Только помогает, лечит! Поверьте! Я готова…
— Здесь, — нехотя перебил ее офицер. — Я задержал. Привести?
Енька кивнул.
Через минуту дверь открылась, и зашла она. Та самая, черноглазая. В низко надвинутом на лоб платке. Не старая, в темном, наглухо задрапированном крестьянском зипуне, с острыми темными глазами…
У них у всех такой дерзкий, вызывающий взгляд?
Первый раз в жизни видел ведьму.
— Как вас зовут?
— Мелисса, высокая госпожа, — по-простому поклонилась она.
— Что со мной было?
Черноокая пожала плечами:
— Недуг…
— Вы бы не смогли помочь, — не уступал Енька. — Если бы не знали причину.
Ведьма не ответила, осмотрительно оглянувшись на остальных…
— Оставьте нас наедине, — догадался бывший мальчишка.
Все, один за другим, покинули комнату, лейтенант испытующе посмотрел на темноглазую и закрыл за собой дверь.
— Вчера был только первый зов, высокая госпожа, — приглушенно начала вештица, когда стихли шаги с той стороны. — Приступы будут повторяться чаще, и каждый раз сильнее. И тогда… — она вздохнула, пронзительно глянув прямо ему в глаза. — Даже я не смогу помочь.
— Что со мной? — похолодел Енька.
— Робкий весенний цветок не может удерживать в лепестках шипастый орех кардула, — вдруг ответила с грустью, — как нежное тело девушки — душу воина…
Будто боевой топор упал на голову. Енька побледнел.
— Два сильных начала схватились между собой, — пояснила ведунья. — Женское и мужское, — покачала головой, — так не бывает. Пусть даже и с помощью черной магии. Если стать не дарена кровью родителей, то душа получает стать под суть — вы должны бы напоминать тигриц из низин Бароу…
Енька оторопел. Кто не слышал сказки про багриц? Женщины-воины, под два метра ростом, широкие в кости и крепкие руками, презирающие мужчин…
— Женская же — дарит привлекательность, — продолжала черноокая. — Нежность, хрупкость и мягкость. Как у вас… — печально вздохнула. — Простите, госпожа, но победить должно что-то одно. На вершине Оруэй нет места двоим. Если воин — значит, забудьте про красоту и женственность. Если женщина — выбросите свой меч…
Енька с трудом дышал. Казалось, даже воздух потяжелел…
— Отпустите меня, — попросила Мелисса, прижав ладони к груди. — Я всего лишь лечила людей. И никогда не творила зла…
Что представляет собой мир? Трамплин испытаний? Ристалище для богов? Шапито для фигляров и скоморохов?
Что делать, если отсутствует выбор?!!
— Откуда сила… — наконец с трудом выдавил, — в женском? Я ведь никогда…
Что-то прошелестело по комнате, мягкое, тихое и почти незаметное. Глаза Мелиссы потеплели.
— От инициированного цветка черного Ааля, под вашим сердцем, — виновато улыбнулась, прямо ему в глаза.
— Что?! — подскочил с подушки Енька. — Я ведьма?!!
— Вы могли бы стать ведающей матерью, высокая госпожа, — поклонилась вештица. — Если бы решились пройти обряд. Не будь вы так высоко, я бы добавила: «сестра».
Енька упал обратно на подушку. В комнате зависла пауза…
— Госпожа? — спустя минуту кашлянула черноокая.
— Я не могу тебя отпустить, Мелисса, — ровно проговорил Енька. — Прости.
— Клянусь, — испуганно хлюпнула ведунья. — Никому, нигде, никогда, ни единым словом…
— Ты мне нужна, — перебил, безучастно разглядывая потолок. — Понимаешь?
Когда ты так изменился, друг? Ты больше не спрашиваешь согласия у людей?
— В замке? — испуганно выдохнула крестьянка. — Я?!
Енька молча кивнул.
— Как прикажете, госпожа, — растерянно поклонилась Мелисса. — Позволите забрать с собой мои травы?
— Тебе помогут.
К вечеру выехали, благо Дарт-холл был уже недалеко. Провожало все семейство, в душном молчании — надо же такому случиться… Именно в их доме. Что будут помнить люди? Что останется в памяти у самой княжны? Хозяйка постоянно вытирала платком красные глаза.
Лихо.
— Лечон был превосходный, — утешил напоследок Енька, чтобы хоть немного смягчить обстановку.
Копыта застучали по тополиной аллее, лейтенант ухмыльнулся. Утешил. Прозвучало как издевка. Напряжение висело в воздухе, бойцы со страхом оглядывались на скромно державшуюся позади всех Мелиссу, закутанную в теплый крестьянский шушпан.
Каков твой выбор, Енька? Ты ведь не сможешь затянуть это надолго. Хоть и забрал с собой настоящую вештицу…
В замок прибыли поздно ночью. Охрана бодро распахнула ворота, сразу появился встревоженный Бруллис: «Чего так долго?»
— Позаботься о ней, Эйд, — кивнул на ведунью Енька — лейтенант привычно щелкнул бацинетом.
Стражники все чаще вели себя с ним как с командиром, а не как с девушкой.
Выбор очевиден, Енька?
___________________________________
Тузы, наверное, устали удивляться. Но их все равно пробрало:
— Что-о?!
Вытаращенные зенки могли бы поджечь замок.
— Сейчас я прошу только ту тысячу, которая вернулась из Ясиндола, — спокойно и вразумительно прояснил картину Енька. — А через две недели…
— Половина вернулась! — рявкнул капитан.
