Айшик с бойцами спрыгнул с возвышения — кто-то уже получил в зубы, кто-то отлетел к перилам, кто-то корчился на полу. Дартицкая стража дружно присоединилась к празднику — благородные дорны-дорессы сметены с центра, как овцы…
Енька спустился с возвышения, правой рукой придерживая юбку, и медленно приблизился к клетке:
— Дай свою руку.
В зале уже почти порядок, только шумное пыхтение, приглушенные стоны, чей-то скулеж… Ведьма удивленно смотрит на Еньку. «Снова ритуал?!» — донесся чей-то испуганный шепот. «Ее сиятельство только что вернулась из Вайалона, — кто-то разъясняет в ответ. — Проходила курс в магической академии…» «Ничего себе!»
— Дай руку, — повысил голос Енька.
В зале уже полная тишина. Все неотрывно смотрят на действо. Ведьма неожиданно подалась к решетке, вглядываясь в его лицо… и ее шарахнуло. Откровенно. Исчезла вся гордость — вытаращилась, не веря глазам… Зажмурилась, покрутила головой, и вновь всмотрелась…
— Ну?!
Торопливо просунула сквозь прутья ладонь, продолжая потрясенно смотреть. Енька сжал маленькую кисть, и даже для убедительности накрыл сверху своей. Зачем это, Мелисса? Что ты хотела сказать?!
— Блудливая тварь!!! — волосатый кулак с размаха ударил в лицо — дева упала, опрокинув стул. И сразу свернулась калачиком, пытаясь закрыть выпуклый живот…
Хмурая разгромленная комнатка, низенькие оконца, на полу щепки, рассыпанное зерно и мука, осколки разбитой посуды…
— Это исчадие там?! — сапог с новой силой врезался в тело, бедняга задохнулась, прикрывая ладонями нутро. — Отвечай!!!
— Господин! Она в тягости! — Енька попытался удержать господскую руку, но его грубо отбросили, заставив проехать носом по доскам — мелькнул опрокинутый стул…
— Чего молчишь?!! — барин нагнулся, намотал на руку волосы и с силой треснул жену об угол стола — выбеленная стена окрасилась кровью. Женщина кулем уткнулась в пол.
— В тягости, говоришь?! — зло обернулся к нему хозяин. — Ты помогала сохранить этого выродка? — тяжелая тень шагнула, заслонив свет, нагнулась и намотала теперь Енькины пряди, затем оглянулась на избитую барыню: — Хочешь посмотреть, как это было? Так, да?!
Еньку швырнули на стол, с силой ударив подбородком о столешницу. С дико-паническим ужасом ощутил, как сзади задрали юбку…
— Не-ет!!! — выгнулся дугой и забился в истерике, но новый удар отправил в почти забытье… «Так он с тобой это делал?! — доносился рев, как из-за стены. — Отвечай!!» Внизу живота резанула острая жгучая боль, щека дернулась на столешнице — в него жестокими толчками проникала чужая плоть…
Енька распахнул глаза, пытаясь вдохнуть… Ноги тряслись. Народ притих, кто-то осенял себя знаками. В зале ничего не изменилось — Айшик, стражники, люди… Испуганно смотрит судья. Вештица в клетке, с влажными глазами…
Что это было?!!
С трудом приходил в себя — снова вдохнул, проталкивая воздух в легкие… Полная гамма ощущений… дикого, сильнейшего, чисто женского унижения… с трудом покидала голову.
И что-то еще… Хуже. Еще страшнее. Край. Граница. Грань. Она дрожала, вибрировала, готова была лопнуть… вырваться диким загнанным воплем… Но не вырвалась.
Ведьминская грань.
— Ваше сиятельство, вы в порядке?
Лорд де Виррц перепугался не на шутку — Енька бледен, как полотно. Медленно обвел глазами зал, нашел красномордого:
— Где ваша жена, Эмбра?
Не смог добавить «благородный» или «уважаемый». Тишина.
— Я хочу ее увидеть, — повысил голос. — Сейчас.
Буйвол закрыл рот и побледнел. Оглянулся вокруг, будто ища поддержки…
— Ваше сиятельство, — встрял судья. — Госпожа Эмбра скончалась. Две недели назад. По показаниям — споткнулась на крыльце, сильно ударилась головой.
— Не споткнулась, — перебил его Енька и кивнул на красномордого: — он ее убил.
Потрясенная тишина длилась несколько секунд, а затем взорвалась — кто-то вопил, кто-то брызгал слюной, кто-то даже махал кулаками. «Я всегда говорила! — донесся крик миниатюрной пожилой матери. — Рая не могла так удариться, этот изверг ее убил!!!» Айшик среагировал мгновенно — трое перемахнули через перила, отделяющие зал от зрительских скамей и скрутили верзилу, — народ раздался в стороны, освобождая место…
— Тишина в зале!! — рявкнул де Виррц.
Стража дружно лязгнула доспехами — шум начал стихать. «Ваше сиятельство! — сразу прорезался рык краснолицего. — Я никоем местом, боги свидетели!» — но лейтенант сунул в морду железный кулак и тот заткнулся.
— Что по подсудимой, госпожа? — спросил порядком уставший де Виррц.
Енька повернулся к ведьме… Вештица сжала губы — по щеке медленно скатилась капелька, оставляя длинную дорожку…
Ведьмы не плачут, Лаяна! Не надо!
— Зачем ты делала круг? — спросил чуть слышно, сквозь беспокойный гул.
Она упрямо сдвинула брови и замолчала… с ненавистью покосившись на красномордого.
Понятно. Можешь не отвечать.
Известно на всех обозримых землях — лучше не трогай ведьму.
Себе будет хуже.
А насилие… Не простит ни одна.
Никогда.
Думаешь, почему у них не бывает детей?
Желаю тебе удачи, Эмбра. Острог тебе покажется раем.
Ведьмы — больше всех женщины, из всех женщин.
— Ваше сиятельство? — напомнил о себе судья.
Енька вздохнул, и медленно обернулся:
