– Все объясняется просто. Мужик был на почтамте и отправлял телеграмму. Что тут непонятного? – Ровным голосом произнес он, словно объяснил что-то очевидное и давно всем известное. – А слова «не жди меня долго» – текст телеграммы, оставшийся на испорченном бланке.
– Как же получилось, что следователи по делу проглядели такой факт? – Анна хлопнула по столу ладонями. – Не понимаю! По горячим следам можно было найти сохранившийся бланк телеграммы, узнать адрес получателя. Это же был стопроцентный шанс установить личность убитого!
Горшков задумчиво потер переносицу, затем посмотрел на Стерхову.
– Риторический вопрос. Но я вам скажу больше, Анна Сергеевна, – проговорил он негромко. – Дело в том, что рядом с почтамтом в те времена располагался междугородный переговорный пункт. Помните такие?
– Помню, – ответила Анна, пытаясь уловить его мысль. – И что вы этим хотите сказать?
– Что дело было немного сложнее, чем обычная телеграмма, – спокойно сказал Горшков. – Головенко еще и звонил кому-то. Шифр, который вы обсуждали с Корепановым, он записал в тот момент, когда говорил по телефону. На испорченном бланке. Не получилось заполнить с первого раза – сунул в карман машинально, чтобы не бросать там, где стоял. А во время разговора – достал.
Стерхова выпрямила спину, почувствовав, что картина проясняется.
– Значит, этот шифр для него был очень важен. Он, вероятно, предписывал его дальнейшие действия Головенко, – задумчиво проговорила она, подводя итог. – А слова на обороте – текст телеграммы, оставшийся на оторванном куске с записанным шрифтом.
Горшков внимательно посмотрел на Стерхову. В его взгляде читалось неподдельное уважение. И что-то еще, похожее на опаску.
Пауза затянулась, и тишина сделалась ощутимой. Каждый думал о своем, но их мысли незримо пересекались.
Анна первой нарушила молчание:
– Теперь поздно что-то выяснять. Прошло много лет.
– К моему глубокому сожалению, – кивнул Горшков и вернулся к своим документам, не сомневался, что она поступит так же.
На следующий день Анна вошла в помещение штаба и увидела Горшкова, сидящего за своим столом. Утренний свет заливал комнату сочным янтарным светом, однако на его столе все еще горела рабочая лампа. Электрический свет отбрасывал на лицо болезненно-бледные блики. На щеках и подбородке Горшкова вместе со щетиной проступала усталость минувшей ночи.
Анна сказала:
– Здравствуйте.
Он вздрогнул, поднял глаза и ответил:
– Доброе утро, Анна Сергеевна.
– Утро действительно доброе. Но, как вижу, не для вас, – с укором заметила Стерхова, глядя в усталое лицо Горшкова. – Всю ночь работали?
Он потер подбородок, словно только что заметил щетину, и погасил лампу.
– Засиделся за документами. Знаете, как бывает, зацепишь одну ниточку, потом – другую… а за окном уже рассвело.
– Идите домой. – Сказала Анна. – Вам надо поспать.
Горшков улыбнулся, и было видно, что ему приятна ее забота.
– Сейчас пойду. Но, прежде чем уйти, должен рассказать, что удалось раскопать в материалах следствия.
Она придвинула стул и села напротив:
– Слушаю. Говорите.
Горшков перелистал страницы дела, освежая в памяти важные детали. Потом заговорил:
– Первое и, на мой взгляд, странное обстоятельство. Почему «Океанида» вышла в рейс 22 сентября. Обычно такие экспедиции планируют на другое время.
Стерхова наклонила голову набок:
– А почему сентябрь не подходит?
Горшков сделал паузу, подчеркивая значимость следующей информации.
– В сентябре – пик активности тайфунов. Приходит сезон штормов.
– А когда наступает безопасный сезон?
– Условно безопасные окна – май и июнь. В это время циклоны не так опасны. Я звонил приятелю из управления судоходства. К примеру, Дальневосточное отделение Российской академии наук всегда назначает экспедиции на конец весны. Это наиболее благоприятный период для научных исследований.
– Значит, экспедиция в конце сентября была нетипичной? – спросила Анна и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Хотелось бы знать причину такого рискованного решения.
– Я тоже задавался этим вопросом, – заметил Горшков, и его взгляд упал на документы. – Но вы могли бы выяснить это через свои контакты в Москве. Если, конечно, это имеет какое-то отношение к делу.
Анна Стерхова на мгновение замолчала, затем уверенно заявила:
– Попробую. Хотя, ответ нам вряд ли дадут. Чувствую – здесь что-то не чисто.
– Официальная тема экспедиции, отраженная в материалах следствия… – Горшков прервался и заглянул в документы. Затем прочитал, как будто диктуя под запись: – Изучение подводных фронтов и аномалий течения Куросио в осенний период.
Анна слушала и не отрывала взгляда от Горшкова. В ее глазах читался интерес:
– Куросио? Что известно про это течение?
– Смотрел в интернете. Куросио – мощное теплое течение. Движется от Филиппинского моря вдоль Японских островов и дальше в северные воды Тихого океана. В сентябре эти воды особенно неспокойны. – Горшков замолчал, и его пальцы забарабанили по столу. – Честно говоря, Анна Сергеевна, экспедиция выглядит… фикцией.
– Согласна с вами, – проговорила Анна. – Здесь что-то не сходится.
