– Я обнаружил текст последних радиограмм с «Океаниды».
– Давайте их сюда. – Стерхова вплотную придвинулась к столу.
Горшков перевернул несколько страниц.
– Предпоследним сообщением было вот это: «Получен сигнал бедствия. Шторм, видимость нулевая. Следуем в направлении бухты Тревожная. Просим подтверждения приема. Конец связи».
Стерхова задумчиво поглядела в окно. Солнечный свет по-прежнему заливал комнату, ложился ровными полосами на стол и мягко касался плеч.
– Похоже, «Океанида» шла на помощь кому-то, – медленно проговорила она. – Все сходится на том, что их умышленно заманили в бухту Тревожная.
Горшков кивнул и вновь заглянул в документы.
– Последнее сообщение было коротким: «Видим огни. Это не маяк…». На этих словах связь оборвалась.
Анна физически ощущала, как тонкие, едва осязаемые нити давних событий складываются в загадочный узор.
– Значит, в бухте Тревожная были сообщники «Северина». Те, кто отправил ложный сигнал бедствия и зажег огни на берегу.
Горшков нахмурился, соглашаясь с ее выводами:
– Все сходится.
Стерхова еще раз внимательно посмотрела на следователя:
– Когда именно с радаров исчезла «Океанида»?
– Она вышла из Светлой Гавани двадцать второго сентября. Последнее сообщение было двадцать пятого. Именно тогда связь с ней оборвалась.
Горшков собрал бумаги, аккуратно сложил их в папку. Затем открыл сейф и спрятал туда оба тома. Вернувшись к столу, протянул Анне файл с ксерокопиями:
– Здесь список личного состава команды «Океаниды» и перечень фамилий участников экспедиции.
Анна взяла бумаги.
– Спасибо. Теперь идите отдыхать.
Горшков снял со спинки стула свой пиджак, надел его на себя и направился к двери. У выхода из комнаты, обернулся и посмотрел на Стерхову с уважением и легкой иронией:
– Вы тоже не перерабатывайте, Анна Сергеевна.
Стерхова осталась одна, достала из сейфа папку и вернулась к своему рабочему месту.
Уже через минуту она погрузилась в изучение следственных документов. Время летело незаметно, унося все дальше в глубины прошлого. Время от времени Анна останавливалась, откидывалась в кресле и пристально смотрела в потолок, мысленно соединяя разрозненные факты в одну общую картину.
Вскоре Стерхова нашла протокол, в котором были показания свидетельницы Мартыновой. Она явилась в отделение по собственной инициативе после того, как увидела в местной газете фотографию трупа неизвестного. Матвеева утверждала, что 11 октября видела этого мужчину в междугородном переговорном пункте. Но, заказывал ли он телефонный разговор или нет, она утверждать не могла.
Таким образом, версия Горшкова нашла свое косвенное подтверждение, хоть и не принесла ощутимых результатов. И, судя по отсутствию подтверждающих документов, первичное следствие не уделило этим показаниям никакого внимания.
Далее Анне попалась еще одна интересная информация – показания гостиничной горничной. Она рассказала, что 11 октября видела неизвестного дважды. Утром у стойки администратора, когда он хотел заселиться, и вечером на четвертом этаже. Он стучался в какой-то номер, но ему не открыли. На вопрос следователя: уверена ли она, что это был именно тот мужчина, горничная выразила неуверенность, сказав, что в коридоре было темно, и она могла ошибиться.
Чем дальше Стерхова углублялась в следственные материалы, тем яснее становилось, что следователь допустил множество ошибок, не уделил внимания очевидным фактам, деталям и мелочам.
Оно и ясно: времена были неспокойные. Работы у следственных органов было много.
В середине дня в комнату быстрым шагом вошел Петров. Его лицо было разочарованным и напряженным.
– Ну, что, Лев? – спросила Стерхова, отрываясь от документов.
– Я не смог найти вашу Румико! – доложил Петров. – Искал везде. Говорил со знакомыми и с портье. Обманом, с горничной, проник в ее номер. Вещи на месте, а самой Румико нет. Звонил матери во Владивосток, туда она тоже не возвращалась. Мобильный телефон по-прежнему недоступен.
Анна слушала и чувствовала, как внутри нее нарастает тревога.
– Боюсь, это плохо может закончиться.
Петров нервно переступил с ноги на ногу:
– Что делать-то будем?
Стерхова глубоко вдохнула, приводя мысли в порядок.
– Пока займитесь другим. Найдите возможность отправить в московское следственное управление пакет с вещами Головенко. Это срочно. Лучше, с оказией. Так быстрее.
– Понял. Сделаю.
Забрав у нее пакет, Петров вышел из штаба.
Оставшись одна, Анна вспомнила про списки, которые дал ей Горшков. Она достала из файла ксерокопии и бегло просмотрела фамилии членов научной экспедиции. Среди прочих фамилий знакомой была лишь одна – Воронин. Алексей Семенович Воронин, научный руководитель экспедиции, отец режиссера.
После этого Стерхова перешла к списку членов команды «Океаниды». Ее взгляд заскользил по строчкам, и вдруг остановился на одной: матрос Ямихико Хирано.
Дыхание мгновенно перехватило.
– Ямихико Хирано, – вслух повторила Анна. Ее глаза сузились, мозг стремительно перебирал сохраненную информацию. – Умерший отец Румико, его звали так же.
Какова вероятность случайного совпадения? Учитывая все нюансы и обстоятельства – она ничтожна.
