Согласно Джеффри Роузу, Аравийский полуостров в ледниковый период служил убежищем для людей, которые жили у пресноводных озер и на островах на них вплоть до Ормузского пролива.
Белогорцы зашли в мангровые леса, которые затопляются при приливах водами Индийского океана.
Пусть Энку и был голоден, но холодные вареные зерна из горшка аппетита у него не вызывали. Нехотя, он зачерпнул ладонью каши и закинул в рот, прожевал. Не хочется больше- пусть Иква доест. Ребенок у нее в животе, ей надо больше пищи. И как до такого дошло: перестало везти Эссу. Завел он их в настолько гиблые места, где нет ни воды, ни еды, а только черная иссохшая земля, которая, казалось, никогда не закончится, и этот противный ветер с пылью. Даже мелких животных, которые в земле живут, и тех нет. И это продолжается уже несколько лун. А как хорошо было у Каменной стоянки! Не зря там жило так много семей темнокожих. Кривороги в горах, быки и олени на равнине, везде реки — раздолье! Наверное, Другой Мир похож на окрестности Каменной стоянки. Большеносый тяжело вздохнул. Появился Эзуми и подсел рядом. Энку удивился, он редко общался со старшим охотником длинноногих.
— Мужчины и женщины устали толкать сани. У нас не было летней стоянки, и нам нечего есть. Старшая сказала, что еды осталось на половину луны и только для детей.
Эзуми ждал ответа, но не дождался. И зачем приходил? Энку и так знает все, что он перечислил.
Следующий день. Словно мало было им жары и песка, караван забрался в соленые земли, которые простирались вокруг озера с горькой водой. Мимо Энку пробежал радостный Эссу, жуя на ходу пластинку сушеного мяса, обрадовался большим залежам соли, которые обнаружились по берегам водоема, в который даже нельзя погрузиться. И половину дня они грузили ее в сани. Можно подумать мало им было тяжести в санях. Интересно, откуда у него мясо? Достать бы немного для Иквы. И не заметил, что все с жадностью на него смотрят. Если бы не похудевшая за последнее время, тощая, как плоская рыба, и кричащая на всех Старшая, то никто бы и не собирал бы эту белую горькую эссу.
Через несколько дней вновь объявился Эзуми на этот раз в сопровождении Старшей и Лэпу.
— Сегодня умер мальчик «лесовиков», упал и не встал, — Старшая выглядела совсем вымотанной.
— Дети всегда умирают, они слабые, — Энку не понимал, чего от него хотят.
— Наверное, Эссу сбился с пути, — выдавил из себя Эзуми. И пришло время остановиться на постоянную стоянку.
— Здесь нельзя ставить стоянку: нет ни воды, ни еды. А длинноногие уже уходили от семьи Гррх вместе с Рэту. Когда темнокожие хотели перебить вас в ущелье, Эссу спас их! — Энку вскочил на ноги. — А тебе, Старшая, Эссу помог стать тем, кто ты есть.
— Да, но только Эссу ломает то, что важно для семьи Гррх. Дети уже много лун не ходят в «школу», мастера не могут поставить свои печи, мальчики умирают от усталости, и он перестал следить за всем как раньше. Я даю ему пластинки мяса, а он даже не замечает, что еды всем не хватает. Ради наших семей Эссу должен перестать стать тем, кто говорит всем, что надо делать.
— Все изменится, когда мы дойдем до Восточных земель. Эссу знает, что делает— упрямый большеносый не соглашался.
— Мы не дойдем до Восточных земель, а останемся в дороге. И твой мальчик, которого носит Иква не дойдет: она его выбросит, не доносив, как и предыдущих. Старшая надавила на больное место Энку.
— Даже если и так, то вас с Эзуми никто не поддержит. Согласятся ли Эхекка, Энзи…— Энку перечислил имена авторитетных охотников. — И кто будет говорить людям Гррх, что им надо делать? Все привыкли жить по образу семьи Гррх, а не так, как было у белогорцев или других семей.
— Эхекка согласен, а Энзи я не говорила. В остальном, все останется, как есть. Останется тот, кто говорит мужчинам, что им надо делать, и та, которая говорит женщинам, что им надо делать, и тот, кто говорит младшим охотникам, что им надо делать. В правилах семьи Гррх нет ничего про того, кто говорит всем им, что надо делать. Мы привыкли, что им всегда был Эссу, потому что ему всегда везло.
— Да, Эссу перестало везти, — опечалился Энку. — И с этим ничего не поделать.
— Да процветает семья Гррх! — этот клич все выкрикнули от чистого сердца. Даже Эзуми.
