– Идиоты! – усмехнулся Фокс, ударяя по «доске». Со стороны могло показаться, что круизер взорвался – такую мощность Фокс перевёл на бортовой огонь. Страшным ударом его батарей оба бэттлшипа сбило с курса, и в образовавшуюся брешь нырнули ведомые флагманом корабли.
Ива немыслимым образом изогнула траекторию, прогоняя круизер под брюхом врага. Где-то в корме стонали переборки. Далеко впереди замаячили сполохи: круизер зашёл в хвост удаляющемуся землянину.
– В двух местах лопнула рубашка, перегрев реактора восемьдесят, – доложил с кормы Вернер. Тут Фокс выстрелил, умело разбив землянину три отражателя из шести и закрутив его винтом. – Восемьдесят семь, – поправился Вернер. – До сброса реактора не больше тридцати минут.
Рашен что-то неопределённо промычал.
– Успеем! – ответила за него Ива. Впереди два оставшихся бэттлшипа землян шевелили носами, занимая удобную позицию для стрельбы. В проёме между ними полыхнуло: это выстрелил «Старк».
Круизер содрогнулся от удара по скуле.
– Перегрев реактора восемьдесят девять, – сообщил безмятежно Вернер. – Перегрев обшивки носа тридцать два. Плавится носовая оптика.
– Экраны в графический режим! – крикнула Ива, видя, что изображение мутнеет.
– Расплавилась носовая оптика, – вздохнул Боровский. – А где я новую возьму?
– Вырвались! – неожиданно в полный голос заорал Рашен. – Вырвались, родные! Теперь на курс шесть! Как слышишь меня?! Да! Да!
Ива бросила взгляд на общую схему боя. Два круизера, шедшие обходным манёвром, прорвали заслон малых кораблей и теперь, помятые, но не побеждённые, быстро удалялись куда-то к Южному полюсу. Судя по всему, Рашен вывел их из боя намеренно, желая пока сберечь. Но всё равно дорогу к Земле им преграждал непотопляемый «Старк». Группа F уже совершила невозможное сегодня.
Впереди ждало невыполнимое.
«Старк» и два бэттлшипа ударили залпом, превратив в огненный шар ещё один дестроер. Замыкающий группы F мотнулся в сторону и выстрелами из кормовых батарей обездвижил землян, пытавшихся развернуться и броситься группе вдогонку. Ему несколько раз чувствительно влепили по корпусу, но пока не смертельно. Пять кораблей, атакуя, продолжали идти вперёд. В это трудно было поверить, но пять средних боевых кораблей собирались теперь напасть на два больших и один просто страшный.
– Осталось двадцать минут, – напомнил Вернер. – Перегрев реактора критический.
– Цифру! – потребовал Боровский.
– Этого вам лучше не знать, – меланхолично ответил Эндрю.
Ещё один залп противника ушёл впустую.
– Как мы обогнём эту дуру, шеф? – спросил Боровский, имея в виду «Старк».
– Мы не будем её огибать, – процедил Рашен. – Мы её спровоцируем, чтобы она сломалась. Эй, слушать всем! У «сто пятых» есть конструктивный недостаток, о котором знает только командование. Десять минут плотного заградительного огня – и начинает сыпаться система наведения, а потом вообще ложится. Ясно? Повредить эту huevinu мы не можем, но заткнуть ей пасть – вполне. И потом спокойно приземлимся.
«Десять минут под таким огнём… – подумала Ива. – Ну что же, может, кто-то и уцелеет. Но только не мы. У нас реактор… Ох…»
Она машинально выполнила манёвр уклонения.
– Потеряли дестроер, – доложил Боровский.
– Ещё два бэттлшипа, – сказал Рашен. – Потом будет легче.
– Нас догоняют файтеры.
– Плевать. Не успеют. Вернер! Andrey! Гарантируешь двадцать минут?
– Восемнадцать, Oleg Igorevich. Только восемнадцать.
– Не хочу терять корабль, – пробормотал Рашен. – На чём мы тогда к чужим пойдём?
– Да кончайте вы трепаться, драйвер! – взорвался Боровский. – Скажите прямо – без корабля нам конец! Сбросимся на модулях – расстреляют прямо в них! А не расстреляют – так куда мы сядем? К Директорам в лапы!
– Полегче, Жан-Поль, – миролюбиво попросил Рашен. – Ты на службе, как-никак.
– Скаут нейтралов встал на указанный ему курс, – доложил связист.
– Рад за Абрама, – процедил Боровский. – Хоть он уцелеет, хитрожопый. Только его всё равно арестуют…
– Наш Абрам неистребим, – помотал головой Рашен, в который уже раз повторяя эти слова.
Два вышедших из боя круизера группы F наткнулись на плотный огонь «Старка» и принялись исполнять замысловатый танец среди радужных сполохов. Ива невольно улыбнулась. Ей вдруг показалось, что всё вокруг – сон.
Впервые в жизни капитан-лейтенант Иветта Кендалл по-настоящему отдала себе отчёт в том, чем занимается.
Все эти годы, с момента поступления в училище, Ива только играла. Да, игры оборачивались травмами и переживаниями. Но всё равно того, что сейчас показывал ей компьютер, на самом деле не было. Ни ярких разрывов, ни острых, как бритва, цветных лучей, ни красивой боевой раскраски судов. Все это фикция, заложенная в память машины и услужливо поданная ею на экран. Исключительно для того, чтобы человек, принимая решения, не страдал от нехватки информации. Расцвечивание, подрисовка, маркеры и бегущие циферки призваны облегчать и ускорять восприятие. Реальный космический бой суров и бесцветен. Он сухой, мрачный, жестокий. Но специально для таких, как Ива, кто-то умный догадался ещё в незапамятные времена придать войне яркие краски.
