Неужели их проверяли на наличие девственности? Ещё в прошлом году не было ничего подобного. Кто мог до такого догадаться? Неужели… до пансиона доползли те грязные слухи, что начали ходить о ней в доме тётушки? Или это происки самой баронессы? «Поступила жалоба». Нет, этого просто не может быть. «Двери моего дома всегда для тебя открыты. Мало ли что может случиться?» – это были последние слова тётушки при прощании.
Из кабинета выглянула доктор Мерайна.
– Мисс Приатт, – произнесла она, протягивая бумагу, – вы забыли это.
– Ах, да, благодарю, – Сатура хотела взять заветный пропуск в пансион, но госпожа Крайт опередила её, выхватила справку из рук доктора и хищным взглядом впилась в написанные неровным докторским почерком строчки.
Секретарь несколько раз прочла документ и лишь после этого величественно кивнула и соизволила произнести:
– Можете заселяться, мисс Приатт.
Сатура вернулась к экипажу и попросила кучера помочь донести вещи.
– Что, возвращаться не будете? – звучно почесав под кепкой, поинтересовался он.
– Возвращаться? Почему вы решили, что я должна возвращаться? – может, удастся что-нибудь узнать.
– Ну как же, вещи вынимать не велено. И, потом, леди баронесса, – здесь мужчина прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего.
– Что – леди баронесса? Сказала, что я вернусь?
Мужчина замялся. Похоже, на этот счёт ему были даны весьма определённые указания. Но ответ и не требовался. Сатура молча взяла одну из сумок и пошла к общежитию. Следом шёл и тихо ворчал себе под нос недоумевающий кучер:
– Вот и пойми этих господ. «Довези до пансиона и привези обратно! Нет, я останусь!», – писклявым голосом передразнивал он. Впрочем, его жалобы и признания были уже не интересны.
***
В их комнате на десять человек было необычайно шумно даже для первого дня встречи после каникул. Ещё бы! Девчонки обсуждали происшествие, предшествующее заселению. На наличие девственности проверили каждую. Лаиста Тенси, которая плакала в приёмной лазарета в то время, когда туда зашла Сатура, и ещё одна девушка, обучающаяся годом младше, эту проверку не прошли. Были среди подруг парочка, что позлорадствовали, но в основном девчонки жалели несчастных. Нетрудно было представить, что ждёт их дома. Уж совсем не такой приём, какой бы ожидал Сатуру. Тётка бы, наверное, запрыгала от счастья. Как же, вернулся такой источник дохода! Впрочем, леди Санаи живёт, как считает нужным, и не племяннице её осуждать.
– Сатура, ты почему такая молчаливая? – подбежала к ней смешливая болтушка Кайра, но потом, спохватившись, прикрыла рот ладошками и пролепетала: – Ой, прости, я и забыла, у тебя же…
Подступили непрошеные слёзы. Почему так получается? Одно горестное событие – смерть родителей – повлекло за собой другие. Жизнь в доме у тётушки, почти насильно навязываемый той свой легкомысленный образ жизни, и знакомство сразу с двумя мужчинами, образы которых её невероятно притягивали. И если притяжению лорда Торшелла можно было сопротивляться, чему во многом помогали известные неприглядные факты, то, даже лично удостоверившись, что лорд Кодрум такой же ловелас и бабник, Сатура никак не могла прогнать его из своих снов. А его последние поступки только придавали облику мужчины некий налёт загадочности и, возможно, определённой порядочности. В её распоряжении целых восемь месяцев – всего восемь месяцев! – чтобы разобраться в себе, своих чувствах, и решить, как же жить дальше. В дом тётушки с её сомнительными гостями она уже не вернётся.
А в комнате, меж тем, живо продолжалось обсуждение, кто же подал идею устроить подобную проверку? Стыдно даже подумать, что решат подруги, если узнают, что причиной этой проверки стала она, Сатура. Что её родная тётушка могла пожаловаться дирекции пансиона. И всё для того, чтобы племянницу с позором вышвырнули вон. Успокаивает только то, что, прикрывшись смертью родных, можно не участвовать в общем разговоре, а тихо сидеть в уголке и размышлять, размышлять, размышлять. Не может быть, чтобы выхода не было.
***
Потекли спокойные и размеренные дни занятий. К учёбе не вернулись, в общей сложности, пять пансионерок старших курсов. Никто из учителей не говорил, что же с ними стало. Лишь мисс Эллитан провела дополнительный урок нравственности, на котором с патетикой в голосе провозглашала, как же важно блюсти невинность до свадьбы. Как могут в одной империи уживаться два мировоззрения – то, которого придерживались драконы и постепенно перенимали живущие рядом люди – свободные отношения всех и со всеми, и внушаемые в пансионе понятия девичьей чести? Впрочем, не нужно большого ума, чтобы догадаться, что задавать такой вопрос ни в коем случае нельзя.
