– Ох уж эти мужчины, – покачала головой его сестра, – и они смеют утверждать, что являются сильной половиной человечества! Ты же пары магазинов не можешь выдержать! А если нужно будет пойти в бой?
– Я согласен участвовать в трёх боях, только не ещё один штурм магазинов и лавок, – пожаловался он. – Сатура, помилуй!
Как Мирайта ни настаивала на присутствии жениха в их походах по магазинам, госпожа Лусье и Сатура позволили парню заниматься своими делами.
– Дорогая, – обратился Обрин к невесте, – ты не будешь возражать, если я встречусь со старыми друзьями?
– Я буду даже настаивать на этом, – благосклонно улыбнулась Сатура.
Поздно вечером она услышала, как по коридору слегка неровной походкой пробирается Обрин. Нетвёрдые мужские шаги на несколько мгновений затихли около её двери, послышался тяжёлый вздох, и Обрин пошёл дальше. Странным показалось не то, что молодой человек выпил с друзьями, и даже не то, что, выпив, захотел зайти к ней, но потом сдержал свой порыв и удалился. Странным казалось то, что она смогла это услышать, всё же дверь была не из тонких и дешёвых, как в придорожных гостиницах, в которых они останавливались. И такие странности за последнее время накапливались. Не то, что бы они мешали, зачастую даже приходились весьма кстати, но, как и всё, неизвестно откуда взявшееся, немного пугали.
***
На четвертый день их пребывания в столице пришло письмо-ответ от баронессы Санаи. В нём она сообщала, что будет рада видеть «свою любимую племянницу» на небольшой вечеринке, устраиваемой в её честь. В конверте же лежало красиво оформленное приглашение на имя Сатуры Приатт.
– Вот тебе, Мира, и прелести столичной жизни, – пожаловалась она подруге: – Даже для того, чтобы попасть к родной тётушке, нужно получить приглашение.
Мирайта поняла недосказанное – приглашение было выписано только на одну Сатуру.
– Я не поеду, – успокоила расстроившуюся девушку невеста брата. – Из моего письма баронесса прекрасно знает, что я приехала в Нерайду с женихом и его родными, значит, на все мероприятия я буду ходить с вами!
Мирайта пыталась вяло и неправдоподобно протестовать, но все понимали, как она хотела посетить что-нибудь подобное. В конце концов, решили, что Сатура напишет тётушке письмо, где прямо скажет, что без родных она в доме баронессы не появится. Уже на следующее утро были присланы приглашения на всех приехавших членов семейства Лусье, вместе с приглашениями в конверте лежало письмо с красивыми извинениями и уверениями в скорейшем желании леди Санаи встретиться с будущими родственниками.
Как бы ни хотелось Сатуре отказаться от присутствия на этом мероприятии, но это оказалось бы некрасивым по отношению к единственной родственнице, и потом, Мирайте так хотелось посетить что-либо этакое. Пришлось наряжаться в одно из приобретённых у столичной портнихи платьев, терпеть, пока на её голове соорудят замысловатую причёску, и ехать к тётушке на званый вечер.
Их вместительная и удобная дорожная карета заметно проигрывала по своему внешнему виду изящным экипажам столичной знати, но другой не было. Впрочем, ехали они к баронессе не кичиться своим богатством, хотя господин Лусье был далеко не беден. Похоже, подобные вещи волновали только Мирайту. Госпожа Лусье была спокойно-собрана, Обрин, вообще относился к таким вопросам философски, а Сатуру волновали совсем другие проблемы.
К её большому облегчению, «проблемы», которую она так опасалась встретить, в доме у баронессы на данный момент не было. Неизвестно, каким образом это удалось понять, но то, что лорд Кодрум не присутствовал в данный момент в доме тётушки, было неоспоримо. Вместе с облегчением, которое девушка испытала от осознания данного факта, сердце сжала затаённая грусть. Что уж от самой себя-то скрывать, увидеть золотоволосого мужчину хотелось. Хотя бы мимоходом. Его притягательные глаза, завораживающую улыбку. И всё же, хорошо, что его нет! Неизвестно чего можно ожидать от такого, такого… бабника!
Встретила их компанию лично баронесса Санаи, как всегда, цветущая, здоровая и невредимая. Она тепло обняла и поцеловала племянницу, одарила благосклонной улыбкой будущих родственников, и повела всех знакомиться с другими гостями. Мирайту она представила серьёзному молодому человеку по имени Нерум, госпожу Лусье подвела к парочке убелённых сединами матрон, и лишь Сатуру и Обрина разлучить не получилось – девушка крепко вцепилась в локоть жениха и ни за что не желала с ним расставаться. К счастью, как она успела заметить, никого из прежних гостей тётушки на этот раз не было. Впрочем, только леди Раина покинула их ради других пришедших, к ним поспешил ни кто иной, как Лостус Кольпино – экстравагантный художник.
– Мисс Сатура, муза моя! Вы стали ещё прекраснее, если это только возможно! – патетично воскликнул он, распахивая объятия. – Как неожиданно вы нас покинули! Неужели вас совсем не заинтересовал мой шедевр?
– Господин Кольпино, позвольте представить вам моего жениха – Обрина Лусье, – осадила Сатура его пыл.
