Уже почти достигнув последних ступеней, увидела, как в открытые дворецким двери входит тётушка, опираясь на руку своего спутника. Это был не лорд Торшелл. Это был лорд Кодрум. Вот так, значит, теперь он согревает постель любвеобильной баронессы. Кончик платья, который Сатура придерживала рукой, чтобы не мешал спускаться по ступеням, выпал из ослабевших рук, но девушка даже не заметила этого. Как заворожённая, она продолжала идти вперёд, оступилась и полетела вниз. Неизвестно, что было бы хуже, если бы невеста сломала себе что-нибудь накануне свадьбы, или же то, что её поймали. Неуловимо быстрым движением гость оказался рядом и подхватил несчастную на руки.
– Благодарю вас, – пролепетала Сатура после того, как почти силой заставила себя вырваться из объятий гостя, затем она невежливо повернулась к мужчине спиной и направилась к тётушке. – Раина, как я рада, что вы сочли возможным посетить наше бракосочетание.
– Ах, ну как же иначе, милая племянница, мы должны держаться друг друга и поддерживать, как можем! – говорила тётушка, подставляя щёку для поцелуя. – Жаль, что мой сын и твой брат Тиален ещё слишком мал, и не может проводить тебя к алтарю, как это положено, но, если ты не против, милый Кодрум заменит родственника-мужчину со стороны невесты.
Вот как? «Милый Кодрум» предложил большую цену? Хорошо это или плохо? «Завтра, уже завтра вечером всё закончится!», – только эти слова звенели в голове. Меж тем, баронесса ждала ответа.
– Благодарю за заботу, Раина, но Обрин уже всё решил. Его старший брат Тайрес возьмёт на себя эту миссию.
– Но как же? Этот Тайрес даже нам не родственник? – в голосе тётушки зазвучали привычные нотки обиды, которые она подпускала, когда что-нибудь шло не по её плану.
Ещё только утро, а Сатура устала и раздражена так, что готова познакомить баронессу со всем своим запасом ненормативной лексики.
– Раина, – произнесла она, излишне долго прокатив на языке букву «Р», – я что-то не знаю, и ваш спутник успел стать нашим родственником? Вы устали с дороги, позвольте, лакей покажет вам ваши комнаты, – и Сатура невежливо, на грани грубости, распрощалась с любящей тётушкой, порадовавшись про себя, что комнаты баронессы и её нового кавалера находятся в разных концах дома.
Кажется, её ещё куда-то дёргали, кажется, горничная забыла, куда поставила шкатулку с заколками и шпильками, купленными специально для свадьбы, и в комнате стоял переполох – все искали эту злосчастную шкатулку. Кажется, она даже забыла поесть, и Обрин не зашёл, чтобы пригласить на обед. Напряжение росло, и к вечеру, не в силах сдерживаться, Сатура разразилась горькими слезами. В них смешалось всё: обида на Обрина – за то, что оставил одну, на тётушку – за то, что вообще заявилась, и за то, кого привезла с собой, на Мирайту – за то, что устроила этот сумасшедший дом. Но прежде всего на себя – за то, что не оказалась в тот роковой миг с родными. И, конечно же, на наглого, беспринципного, невыносимого, но такого желанного до боли во всём теле лорда Кодрума.
Вокруг забегали горничные, в комнате появились Мирайта и её матушка, нашёлся Обрин. Все принялись утешать бедняжку, но рыдания только набирали обороты. Госпожа Лусье приобняла будущую невестку и стала приговаривать:
– Поплачь, поплачь, моя хорошая. Все невесты плачут перед свадьбой, в этом нет ничего зазорного. Уже завтра начнётся твоя новая жизнь, – женщина махнула рукой, и все удалились из комнаты.
Неизвестно, сколько Сатура проплакала на плече матушки Обрина, но слёзы иссякли, и ей вправду стало легче.
– Вот и хорошо, вот и славно, – госпожа Лусье ласково поглаживала девушку по спине, – сейчас умоешься холодным ромашковым отваром, выпьешь тёплого молока с мёдом и ляжешь отдыхать. Вот увидишь, утром всё будет прекрасно!
Сатура лишь кивнула головой. Да, именно так, она сделает всё для того, чтобы у них с Обрином всё сложилось прекрасно. И совсем нет никакого дела до того, кто в данный момент шепчет ласковые слова её тётушке.
Холодный ромашковый отвар немного снял отёк с лица, но покрасневшие глаза выдавали то, что их хозяйка горько плакала. Негоже так появляться перед гостями. Пусть никто не думает, что она несчастна. Сатура – самая счастливая невеста на свете. Да, именно так. Завтра сбудется всё, о чём мечтала. А что не сбудется никогда, значит, и не нужно, чтобы сбывалось. Кажется, на улице поднимается прохладный ветерок, нужно подставить ему лицо, пусть охладит и успокоит кожу. Невеста просто обязана быть на свадьбе самой красивой.
К сожалению, ветер дул с противоположной стороны дома, и в распахнутое настежь окно врывались лишь его жалкие отголоски. Как же хочется глотнуть свежего воздуха! Если она не проведёт хотя бы полчаса на улице, то разревётся вновь, а ещё раз устраивать переполох ой, как не хочется. Сатура набросила плащ поверх платья и вышла из комнаты. Она не пойдёт в парк, в это время, наверняка, заполненный гостями. Нужно прокрасться в незаметный грот на берегу озера, который ей показал Обрин, и там прийти в себя под мерное журчание пробегающего ручейка.
