Соскользнул с плеч на землю никем не поддерживаемый камзол, за ним последовал плащ.
– Сати! Я смогу, я сдержу себя, Сати! – Кодрум развернул девушку к себе спиной, впрочем, продолжая всё так же крепко прижимать её к себе.
– Я не смогу! Пожалуйста! Я должна узнать, как это могло бы быть! Что испытывают ваши женщины?
– Сати, у меня не было никого с тех самых пор, как ты застала меня и Листу в гостиной твоей тётушки больше года назад. Мне никто, кроме тебя не нужен, Сати! Моя Сати!
Значит, всё же заметил, как что-то несущественное, отметила Сатура и крепче прижалась к мужской груди.
– Кто тебя учил такому? – застонал Кодрум после того, как она стала тереться об него нижней частью тела.
– Юбки мешают, – пожаловалась Сатура.
Послышался жалобный рык. Мужчина сдался, и они вдвоём опустились на плащ. Слова больше не требовались, их заменило хриплое дыхание и повторяющееся имя: «Сати!». Горячие губы и руки были везде. Как это ни странно, но только они могли успокоить полыхавший в теле огонь. Сатура даже захныкала, почему же Кодрум не догадывается, что не только лицо и грудь нуждаются в его ласках. Она сама справилась с застёжками юбки и стала ожидать, когда же рука опустится туда, где огонь полыхал жарче всего. Но поцелуи и ласки продолжались, а глупый партнёр не догадывался, что же от него требуется. Значит, нужно направить его руку и, не сдержав стон облегчения, замереть от напряжения. И услышать ещё один ответный рык. И самой впиться в столь желанные губы после того, как пальцы мужчины заскользили по горящему бугорку. И ещё раз укусить и сделать глоток вожделенной крови после того, как всё вокруг закружилось от охватившего блаженства. И с облегчением почувствовать на себе тяжесть мужского тела. И, почти не почувствовав боли, отдаться бешеному ритму любовного танца.
– Сати–и–и!!!
Далёкие и такие близкие звёзды перемешались в своей холодной тьме и погасли.
В голове настойчиво звенела пустота. Именно так, ни одной мысли, только этот всё заглушающий звон. Как же может быть хорошо в мужских объятиях. Даже лучше, чем в детстве на руках у мамы. Надёжно и правильно. Можно ещё немного посидеть на столь желанных мужских коленях, а потом подниматься, идти будить Обрина и говорить ему, что свадьбы не будет. Даже если Кодрум сейчас поднимется и уйдёт навсегда, Сатура уже никогда не сможет терпеть на своём теле прикосновения другого мужчины. Она вынесет весь позор, что обязательно падёт на неё, но этой свадьбе уже не состояться.
– Как ты? – шепнул на ухо волшебный голос.
– Так же, как и ты, – улыбнулась Сатура в ответ и открыла глаза. А потом крепко зажмурилась, но любопытство и недоумение взяли верх, и она всё же посмотрела вокруг.
На востоке, за заснеженными вершинами светлело небо. Горы? Откуда здесь такие горы? И почему они вдвоём находятся на идеально ровном карнизе одной из них? Куда исчезло озеро имения Лусье? Где грот и ручеёк, что бежал мимо?
– Кажется, у меня начинается бред, – пожаловалась она и, прикрыв глаза, прижалась к широкой мужской груди.
– Я вижу то же самое, что и ты, Сати, – нежно прошептали ей в волосы, – а потому пришла пора признаний, любимая.
Любимая. Сколько раз говорил это слово бывший жених, но никогда в его устах оно не звучало так ласково и… правдиво.
– Я пойму, если ты обидишься, я снесу любое наказание, которое ты сочтёшь нужным назначить, – продолжал говорить Кодрум, ласково водя ладонью по плечу девушки, – я не смогу сделать только одного – остаться без тебя. Знай, ты никогда не сможешь прогнать меня из своей жизни!
– Да отсюда и гнать-то некуда, – это была первая мысль, когда Сатура огляделась.
Они, действительно, находились на ровной, без единой трещины, довольно большой каменной площадке высоко в горах. Вверх и вниз уходили крутые скалы. Было большой загадкой, как же они попали сюда, но не меньше мучал вопрос, как же отсюда выбираться? В объятиях Кодрума было тепло и уютно, но спуститься со скал в нижней рубашке и домашних лёгких туфлях было нереально.
– Значит, не прогонишь?
– Нет, – Сатура спрятала голову на груди любимого и улыбнулась.
– Тогда будь готова услышать мои признания, – Кодрум тяжело вздохнул.
Сердечко трусливо сжалось. Вот сейчас он скажет, что где-нибудь в дальнем имении проживает его жена и пара ребятишек. Или он является альфонсом и карточным шулером. Всё это она сможет вынести. Главное, загнать подальше мысль, которая всё настойчивее пробивалась наружу, вызывая ужас и панику. Если об этом не думать, то этого и не случится – старое, надёжно действующее ещё со времён пансиона правило. Ведь Кодрум не может быть…
Мысли прервал далёкий шум. Шум разрезаемого могучими крыльями воздуха.
– Нет, – с досадой произнёс мужчина.
– Нет! – в страхе выкрикнула Сатура, заметив четыре быстро приближающиеся точки.
