Жак не знал – смеяться ему или плакать. Он вновь ощущал себя малышом, едва покинувшим детскую, которому строгий учитель этикета объясняет, как нужно вести себя в обществе. А еще эти эмоциональные качели! Вот едет он верхом по дороге, любуется хорошим днем, цветущими лугами, молоденькой рощей… Вдруг резко заржал чей-то конь, уронили ведро, вспорхнула птица – и он слетает с коня, пытаясь взять под контроль внезапно явившиеся крылья и вихрь магии, способной поднять его в небо! Шуточку про «привязать графенка к седлу, чтобы штаны не марал» уже не казались такими глупыми.
Одного у молодого графа дю Боттэ было не отнять – это решимости. Он собирался явиться в столицу в приличном виде, и каждый день осваивал новую реальность, принимая все новые и новые изменения в себе. Когда внезапно изменилось зрение даже в человеческой ипостаси, он забавлялся целый день, тренируя возможность переключаться с обычного на тепловое зрение. Так же, как учился укорачивать когти, или напротив – быстро отращивать их для короткого удара.
Со временем вся свита генерала стала относиться к пленнику с определенным уважением. Им, профессиональным воинам было понятно, что любой талант лишь инструмент, а вот умение применить его – это уже заслуга человека. Остальные пленники, менее знатные, просто ехали в обозе, не пытаясь бежать. Им объяснили, что обмен пленными – часть мирного договора, и они смирились с грядущим позором, ради мира.
Ехали не торопясь. Генерал объяснял это просто – день уже назначен и приехать сильно раньше срока, значит поставить принимающую сторону в сложное положение. Не стоит ущемлять чувства тех, кто должен будет выплатить приличную контрибуцию.
– Соседям лучше жить мирно, – покачиваясь в седле говорил генерал Корадис, изучая свежую газету, прикупленную в городе, через который они проезжали. Точнее проезжал порученец, закупающий продукты и новости, а сам обоз мирно трюхал мимо, чтобы не возбуждать волнения среди жителей.
У Эммета-Жаккарда руки сами тянулись к серым газетным листам, но он старательно смотрел по сторонам, зная, что новостей жаждут все – даже те понурые солдаты, которые ехали в отдельной повозке под особой охраной.
– О, Ваше Сиятельство, – встряхнул пачку листов генерал, – тут пишут о вас и вашей супруге!
Жак принял протянутую ему страничку с колонкой светских новостей. Пробежал глазами: «вдовствующая графиня дю Боттэ» «посетила бал…» «сопровождал виконт Флайверстоун» … Жена? Его жена в столице? Один взгляд на литографию дамы в строгом траурном наряде подтвердил все подозрения! Юная девушка с огромными глазами. Он плохо помнил ее лицо, но эти глаза… Прекрасные и беспокойные, как тогда. А рядом Флай! Выглядит друг мрачно, но безусловно достойно. А взгляд… Вот его взгляд заставил Жака судорожно выпустить воздух сквозь стиснутые зубы, не замечая, что изо рта сыплются искры.
– Осторожнее, граф! – окрик генерала привел дю Боттэ в чувство. – Вы чуть не спалили гриву своему коню, – усмехнулся гангут, перехватывая поводья затанцевавшего жеребца. – Дурные вести?
– Что? Нет! Просто… – Жак замялся не зная, как высказать свои подозрения и не оскорбить жену.
– Разберетесь на месте, – понимающе кивнул Корадис, – прессе доверять не стоит. Когда леди Луиза была представлена ко двору, в газетах Вестландии писали, что в свете загорелась новая звезда. Через сутки ее обвинили в оскорблении Его Высочества, а позднее назвали предательницей и девицей легкого поведения. Еще через полгода те же самые журналисты прославляли наш приезд описывая платья и прически, восхищаясь красотой и очарованием супруги генерала Корадиса. Газетчики могу подать любую сплетню под острым соусом. Так что не спешите заочно обвинять вашу супругу и друга. К тому же… в Вестландии до сих пор не знают, что вы живы.
– Разве вы не подавали списки пленных для обмена? – удивился Жак.
Уж это правило он запомнил хорошо.
– Подавали, – кивнул генерал, – однако никто не хотел давления на семьи тех, кому не повезло. Поэтому официальный релиз звучит так: «будет проведен обмен тремя десятками рядовых и полудюжиной офицеров».
Жак задумался и грустно усмехнулся – вот сюрприз будет для дядюшки! Да и жену ему не в чем упрекнуть – она же считает себя вдовой. Легко ли было девушке из провинции стать графиней? Послав коня вперед, граф дю Боттэ пообещал себе не делать поспешных выводов. Генерал прав – газеты лгут.
Стоять в зале полном радостных или недовольных людей было непросто. Каждое вручение ордена, патентного свитка или другой награды сопровождалось радостью близких родственников награжденного и бурчанием его недругов. Были так же обойденные, недовольные и просто ворчащие старые перечницы, как поведала Амелии на ушко виконтесса.
Дамы вместе радовались награждению лорда Флайверстоуна, и вместе потихоньку двигались к выходу из зала, когда поток наград и почестей прервался.
