— Воспользуешься моей ванной, — сообщил д'Арно гостеприимно, словно это было совершенно обычным делом, и обернулся к моментально принявшему вид невозмутимой статуи личному слуге. — Она ведь готова, Филипп?
— Как всегда к этому часу, ваша светлость, — церемонно подтвердил тот и даже бровью не повел.
— Прекрасно, — герцог кивнул, жестом пригласил следовать за ним в спальню, прошел к камину и снял с мраморной полки сверкнувший хрустальными гранями флакон, который был вложен в мою ладонь. — Розовое масло Лесли, — пояснил д'Арно, и хрусталь почти ощутимо запульсировал в чуть сильнее сжавших его пальцах. — Ароматы в моей умывальной принадлежат мне. Думаю, тебе будет приятнее пахнуть после принятия ванны… женщиной.
Изображавший невозмутимость камердинер метнул в спину хозяина настороженный взгляд, а над пышными усами выступили два красных пятна.
— Ты можешь идти, Филипп, — небрежно отпустил герцог коротко поклонившегося и слишком уж поспешно ринувшегося к дверями слугу. — И проследи, чтобы нам никто не мешал, скажем… — он обратил ко мне вопросительный взгляд. — …до утра?
Я сжала зубы, иначе резкость слетела бы с языка сама собой.
— И, раз уж тебе так нравится носить мужскую одежду… — герцог выдвинул одну из полок стоявшего рядом комода. — …будешь носить мою, — оповестил великодушно, как только дверь за Филиппом закрылась. Быстро перебрал несколько повисших на углу полки вещей, пока, наконец, не подобрал, на его взгляд, подходящую. — Сегодня наденешь это, — он обернулся и перебросил через мою руку, до сих пор крепко сжимавшую хрустальный флакон, почти невесомую белоснежную рубашку из тончайшего хлопка.
Я медленно выдохнула, ожидая продолжения, и теперь уже вопросительно посмотрела на д'Арно сама.
—
— Иначе что? — Протест в груди бушевал набиравшим обороты штормом.
— Иначе я позабочусь об этом сам, — ласково улыбнулся д'Арно. — С удовольствием.
Захлопнувшаяся дверь умывальной оборвала раздавшийся мне вслед негромкий смех, а ладонь немедленно взлетела вверх, чтобы от всей души запустить хрустальный флакон о сверкавший отражением огоньков свечей светлый мрамор… и тут же бессильно упала снова. Там: внутри, были мои розы… Мои розы… А еще — бездна терпения и работы того, кто трудился над этими драгоценными каплями…
Я торопливо откупорила плотно сидевшую крышечку, привалилась к двери и закрыла глаза, чувствуя, как родной аромат постепенно заполняет пространство вокруг… окружает успокаивающими волнами… и, как, действительно, становится чуть легче, чуть светлее…
Перевела дыхание, стянула с себя вобравшую запахи лошадей, леса и подземелья одежду и аккуратно шагнула в горячеватую воду, стараясь не обращать внимания на всколыхнувшуюся в душе благодарность: именно хорошая ванна была следующим пунктом в мечтаниях — после свободы…
Свободы, которая сегодня умудрилась соскользнуть с кончиков пальцев только потому, что я не поверила Рону. Иначе сейчас была бы не здесь, и вдвоем мы сумели бы уйти, сумели бы отбиться даже от графа…
Предательская мысль подсказала вообще не выходить отсюда до утра.
Правда… Сомневаюсь, что д'Арно станет ждать до утра. Наверняка сам придет и вытащит отсюда, учитывая, что запоров на двери умывальной изнутри нет.
Удовольствие от возможности смыть с себя грязь и ненавистный грим, испарилось окончательно. Грубые движения по нежной коже заставили ее гореть. Целительный аромат роз больше не помогал нисколько, только напоминал — каждой прозрачной нотой теперь напоминал — что меня ожидает в соседней комнате, и — кто.
Пушистое полотенце и приятно обхватившая тело легкая одежда с хозяйского плеча также не нашли отклика в сердце.
А вот увиденное собственное отражение в зеркале — нашло…
Тонкая ткань герцогской рубашки повторяла практически все изгибы тела, которые раньше так хорошо маскировали плотные жакет и брюки, а не перетянутую больше грудь не скрывало даже волнистое жабо. Застегнутый до последней верхней пуговицы ворот умудрялся на моих тонких плечах опуститься довольно низким вырезом, а вот подол… Небо, разве ЭТО можно назвать "подолом"?! Да он мне едва доходил до середины бедра!.. Зато руки оказались целомудренно прикрыты широкими рукавами практически до кончиков пальцев.
Я положила ладонь на лицо и медленно выдохнула.
Постояла несколько секунд, стараясь усмирить хотя бы немного слишком уж знакомый ураган, усилием воли собрала в кулак остатки смелости и толкнула дверь в спальню…
Герцог стоял у камина. Играющие блики от огня освещали задумчивый профиль, золотили падающие на лицо волосы, разрисовывали дрожащими узорами небрежно расстегнутую на пару верхних пуговиц рубашку, брюки, и шейный платок в его руках, который д'Арно снял, но еще не отбросил на кресло, как остальную одежду. Но, стоило только появиться в спальне, как внимание герцога мгновенно оказалось приковано ко мне.
