Там, совершая ежедневно обычные духовные занятия, в свободное время он стал размышлять о составлении акафиста Божией Матери. «Никогда мне и в голову не приходило писать стихи, рассказывал он, а тут вдруг акафист стал выливаться в стихотворной форме, и я написал акафист в честь Богоматери именуемой Боголюбской и Умиления». Последний и я имею от него. Такое настроение в узнике – дело Божие. Бог и в темнице верным Своим посылает утешение.
Ему то Господь и поручил устроение церковной жизни на канонических началах при полученной им легализации Православной Церкви.
Но не сразу он приступил к этому важнейшему в нашей новой церковно-исторической жизни делу. Ему Бог судил ярче выявить основное для каждой самостоятельной Церкви начало о праве и власти первоиерарха Церкви, при том с новой, выдвинутой у нас смутной жизнью, стороны раскрытием данного Главе Церкви Всероссийским Московским Собором права на случай угрозы смерти или заключения в тюрьму назначать своего заместителя или местоблюстителя.
В неожиданном для себя устранении от Управления Церковью Святейший Патриарх только частично осуществил данное ему Собором право: вместо трех кандидатов в заместителя себе он назначил только одного архиепископа Агафангела, вероятно, в надежде, что и тот в свою очередь сделает то же самое. Но митрополит Агафангел и этим не воспользовался, а, отправляясь в ссылку в Сибирь, оставил иерархов согласно своему посланию самим себе, своей совести, при свободном руководстве ее Св. Писанием и свв. Канонами. В то время, как мы указывали, в церковно-практическом отношении это имело большое значение. Широкое право, данное митрополитом Агафангелом, конечно, имело в виду не автономию каждого иерарха, а оно шло к иерархической совести с вопросом – кто ты? В каноническом ли ты сознании, или почтешь это право за повод к бесчинию? Как ты отнесешься к 34 апостольскому Правилу, требующему признавать первого иерарха, как главу, и без его воли ничего не делать, кроме дел, касающихся твоей епархии? Патриарх в узах: его заместитель – в ссылке, оказавшись во внешнем положении одинаковым с положением Патриарха и потому потерявшим переданные ему Патриархом права на управление. Наступили ли вынудительные обстоятельства каждому идти своим путем или, при отсутствии на свободе главы, пришло время осознать особую важность начала, указанного 34 ап. Пр. И возможность, совершая в Церкви свое служение, духовно возглавляться узником, руководясь ранее сделанными им указаниями, а потом исшедшим от него из уз анафаматствованием верховодителей «Живой церкви»?
Здесь, с внешней стороны самом тяжелом положении Церкви, в глубине ее жизни создавалась каноническая основа для широкого практического применения восприятия Церковью указанного Соборного начала о заместителе главы Церкви. Мы знаем, что однажды, после ссылки в Сибирь митрополита Петра и всаждения в тюрьму назначенного им себе заместителя митрополита Сергия, прошел целый ряд сменяющих по разным причинам один другого заместителей, пока не закончилась эта смена архиепископом Угличским Серафимом, также спокойно принятым Церковью как и митрополит Сергий. Но на долю последнего выпало крупное дело – отстаивать каноничность заместительства, как единоличного возглавителя Церкви по прямому преемству от Патриарха, внутреннюю свободу Церкви и выяснить, как я сказал, размер канонических прав заместителя, когда он на свободе и когда он лишен ее. Все это раскрылось в процессе борьбы митрополита Сергия с новым церковным расколом. «Григорьевщиной», в котором, в целях помочь церковному делу, приняли такое или иное участие митрополиты Петр и Агафангел.
