«Пред Богом и святыми ангелами Его свидетельствую вам, писал в своем послании к своей Вятской пастве член Синода архиепископ Павел, что мы доселе ни в чем не отступили от Истины Православия, ни в чем не погрешили против вселенской канонической правды».
Не без основания можно думать, что Советская власть мало интересуется церковными делами заграницы. Конечно, церковная смута здесь ей может быть и приятна, но едва ли она оттуда принимала какие-либо меры вообще для усиления ее, не говоря уже о каком-либо насилии чрез митрополита Сергия и его Синод.
Когда в Патриаршем Синоде я закончил свой доклад о нашей заграничной смуте, то председатель митрополит Сергий, обратившись ко мне спросил: «А Вы как думаете, какие нужно бы принять меры для погашения смуты?»
– По моему мнению применять к Карловацким иерархам какие-либо репрессии, тем более крутые, было бы неполезным для Церкви, так как, насколько мне известно, они, по крайней мере теперь стоят на такой твердо непримиримой, хотя и ничем необоснованной, оппозиции к Матери-Церкви, возглавляемой Вами с Синодом, что это только бы больше их укрепило в ней и создало им среди их сторонников неподходящий для них эпитет защитников канонической правды; а это в свою очередь могло бы произвести более широкое брожение.
Время будет действовать за Истину. Быть может они сами осознают свою ошибку разрыва с Матерью Церковью и возвратятся к Истине. Во всяком случае их дело – чисто человеческое и оно не должно устоять.
Возражений не было; можно полагать, что это мнение было принято во внимание. С тех пор прошел уже год. Если бы Советская власть была активно заинтересована в заграничной распре и насилием через Синод содействовала развалу церковной жизни заграницей то, конечно, мы были бы уже свидетелями применения митрополитом Сергием самых крайних мер в отношении виновников Карловацкой смуты, – запрещения в священнослужении, исключения из состава клира Патриаршей Церкви – мер, о которых Синод говорил в еще раннейшем известном своем постановлении и которые намеревался он применить к Карловацким иерархам, если они не откажутся от занятой ими незаконной позиции и не дадут известной подписки о «лояльности» их к Советской власти. О действительности этих мер пока ничего не слышно.
Кратко скажу о состоянии живоцерковничества, каким именем я назову все вообще раннейшие самочинные отложения от Церкви.
В Москве у них 5–6 храмов, но мало посещаемых православными. Об отношении последних к живоцерковникам самым лучшим свидетельством может служить то, что в мирное время всегда переполнявшиеся молящимися часовни икон Иверской Богоматери и св. Великомученика Пантелеймона, теперь почти пустуют. В них можно видеть от 5-10 человек молящихся. Это сообщил мне мой спутник, побывавший в той и другой.
