Сегодня Борис Николаевич, похоже, мне улыбнулся. Видимо, чувствовал, что я на вечер затеял. А еще меня очень подмывало взять красные перчатки, ни разу не опробованные. Но разум победил, и я взял с собой все старое, в том числе и кеды с красными резиновыми носами, проржавевшими шнурками из веревки и старый испытанный секундомер. Малыши в маленьком зале сопели сами по себе. В большом зале у взрослых рубили мешки и долбили лапы, видимо, расширенные полномочия опробовали. Я переоделся, зашел к младшим, выбрал одного из тех, кто мне помогал колесо катить, и позвал, спросив, может ли он пользоваться секундомером. Тот подтвердил, я попросил его подождать, а сам пошел в большой зал, в самый дальний угол, к рингу. На ринге – непонятно что, но вроде как боролись ветераны, остальные стояли по парам и на снарядах двигались. Я минут за 10 хорошо разогрелся, забрал из детской паренька с секундомером и посадил за столик у ринга, где стоял гонг, правда без молоточка, но стукнуть по нему можно было чем угодно, слышимость была хорошая. Когда сделался общий перерыв, я поднялся в ринг и пригласил на двухминутный спарринг желающих, и таковые нашлись. Задача пацана с секундомером была каждую минуту отбивать, а мне надо было без перерывов работать десять раундов для выполнения поставленной задачи. Первый мой соперник был килограммов на 10 меня тяжелее, наглый и настырный, но явно курящий. Он подошел вплотную и начал, как по мешку, отвешивать плюхи, пытаясь выдавить меня с центра ринга, но я стоял насмерть. Он был уязвимый со всех сторон, но я ждал гонга, а когда он прозвучал, я внутри себя пытался отсчитывать секунды, и когда досчитал, что до конца раунда осталось секунд 5, нырнул под левую и ударил с правой в солнечное сплетение – не сильно, но точно, и попал за секунду до гонга. Второй, что вышел, был длинный, сухопарый и тоже злой, но заплетался в собственных ногах, и дважды за раунд в них запутался. Так прошло еще пятеро, но только после седьмого все началось. Считая, что я уже задохнулся, пошли «нашенские» ветераны, вожди и командиры, но показать прохожему «в животик», а потом «накинуть в голову» – одно, а исполнить то же самое со мной – другое. А получать сами они очень не любили. Но сейчас им надо было выполнять распоряжение руководства и оказывать мне любую помощь в подготовке к соревнованиям, и они показывали, с неприкрытым желанием меня покалечить. Дышать они не умели, двигаться тоже, судьи на ринге не было, поэтому растаскивать было некому. Была лишь неприкрытая ко мне ненависть, что я не такой, как они, а желание использовать свою «плюху», которая, считали они, у них есть, было непреодолимое. Они висли на мне, пытаясь ломать физически, но и унижать их было особо нельзя. Исходя из этого, я им поотбивал животы, на этом и закончили. Десять раундов я простоял, и польза от этих спаррингов, пусть и грязных, все же была неоспорима. Я и не знал, что они пустили детей на все это смотреть. Только в конце заметил, что те толпятся у дверей и жадно смотрят в сторону ринга. Все «нашенские» расселись на скамейках, а я, им назло, еще отпрыгал три минуты на скакалке, отжался 100 раз и пошел в душ. Я был уверен, что они уже завтра подойдут к этому делу осознанно и что-нибудь для меня приготовят. А я буду только этому рад; все равно это не бокс, это – драка, а к драке всегда надо быть готовым, когда ее предложат. Сейчас тело было измято и потерто, но без вывихов и переломов, и даже не была разбита моя постоянная печаль.
Как здорово после такого стоять под струями горячей воды, и даже посидеть голой жопой на плитке, а потом – холодную, а потом – еще раз горячую. Когда я вышел из душа, «нашенские» толпились у буфетной стойки, их басы были хорошо различимы, но они были не очень радостные. Произошедшее их явно зацепило за живое. А мне вдруг вспомнилось, как я в бане проставлялся, и мне стало срамотно. Сегодня я свой внутренний метроном проверял, но, вроде как, работало. А завтра будут другие, будет задача бить на поражение.
С крыльца было видно, как от руин ремеслухи в мою сторону быстро спускается луч света; похоже, что это мотоцикл. Так и было: от мостика малой «Нефтянки» он залетел как метеор, двухколесный конь с двумя пассажирами. На освещенной площадке перед Дворцом спорта заблестела красным и хромом та самая «Ява», о которой во снах мечтали многие мои сверстники. Руль держал парень, а сзади сидела девушка, она была длинноволосая и, похоже, очень красивая. Мотоцикл рычал, а она громко смеялась. Они начали вить петли вокруг фонарных столбов, а потом девушка слезла на землю и стала бегать петлями за мотоциклом, а потом мотоциклист за ней. И опять они смеялись. Девушка была в кожаных штанах, их я видел первый раз в жизни. Потом она уселась сзади, обняла руками парня, и, последний раз блеснув светом, мотоцикл исчез. У меня было ощущение, что это какая-то картинка из будущего. Она оттуда явилась, туда же и ушла.
