У входа в зал нас встретил кот, морда у него была важная и торжественная, будто бы ему должны были присвоить какое-то звание. На фанерке рядом с ним лежали два огромных «секретаря» с хвостами сантиметров 20 и белыми животами, и шкура на них была цвета фашистских мундиров. Я ненавидел крыс, но больше ненавидел фашистов, и не столько даже фашистов, сколько все их: от высокомерия до каркающей речи, которая мне напоминала клокот стервятников. Для меня была мерзкой вся эта высшая раса. А на этих «секретарях» не было и намека на кровь или помятость, и усы их бодро торчали. Как он их порешил – было непонятно.
Для меня выходных не было, хотя утреннюю тренировку я начал на час позже. Когда я выходил из душевой, меня ждал сюрприз. Несмотря на воскресенье, в фойе толпилось много «нашенских». Шли какие-то разборки за вчерашние дела, но, конечно, меня никто не посвящал в их суть. Все же было понятно, что, как ни странно, разборки шли по вчерашней свадьбе в ресторане.
Женихом, оказалось, был наш «крестник», из-за которого летом «нашенские» покалечили шестерых пацанов, где я и сам присутствовал. Так вот, этот «крестник», которого теперь знали как ответственного работника Народного контроля, будучи сыном прокурора города, вчера сочетался законным браком. И поздравить его с этим таинством приехало много главных фигур, что были на игровой доске в этом городе. Вроде даже были король с королевой. Так вот, начальнику милиции, который тоже присутствовал, не дали выставить свой дежурный наряд, а функцию охраны по настоянию «крестника» передали лучшим друзьям из штаба добровольной народной дружины. «Нашенские» нагладили повязки и заступили на вахту. Но когда все расселись, начали звенеть бокалами и двигать кадыками, они быстренько свалили в ЦПХ. Там у них тоже должен был состояться свой субботний банкет, а на оставленном без охраны объекте произошло ЧП – жениху разбили всю морду и вроде как даже ребро сломали. И он скулил, говорят, очень пронзительно и жалобно. Король с королевой тут же удалились, а комсомольскому секретарю были обещаны оргвыводы по вопросу работы общественных организаций и наведения порядка в городе. Начальнику милиции прокурор тоже пообещал «сластей». В общем, свадьба свернулась, жених жалобно стонал и не мог дать никаких пояснений. Невеста, борясь со стрессом, выпила стакан коньяка и была в дупель. Все ждали представителей МВД, которые должны были с утра опросить побитого жениха и здесь уже подумать, как дальше раскручивать это дело. Прокурор ясно сказал, что уголовного дела не будет, так как он не позволит своей фамилии в нем фигурировать, да и еще и в роли потерпевшей стороны. Но мероприятие надо было как-то проводить, чтобы оправдаться и отчитаться. Такой опыт уже давно был сформирован, и были шансы разобраться в этом деле. Но ни версий, ни планов пока не было, были только кругом виноватые.
Молодой супруг всю ночь проплакал на коленях у мамы, а папа догонялся коньяком и строил версии случившегося. Сначала он был уверен, что совершенное – дело тех, кто давно пытался поссорить его с местным партийным руководством, потом он долго жонглировал версией, что это месть сыну за то происшествие на танцах. Потом еще под коньяк мерещились какие-то сценарии и крепко его держали. Но к утру оторвавшийся от маминых коленей сынок, который теперь ответственный работник Народного контроля, стал более или менее нормально выражаться. Он, разбрызгивая слюни и слезы, причитал о том, что сам виноват, ибо не слушал родителей, которые учили его никому не доверять, так как все кругом завидуют, что он из хорошей семьи, и пытаются его использовать в своих целях. Так и в этом случае получилось, дальше больше, оказалось, его окрутила десятиклассница, принудила к сексу, а потом прикинулась беременной и стала принуждать его к совместному проживанию. Это ее брат избил. И сынок опять залился горькими слезами, и мама тоже. Папа, когда понял, что это не заговор против него, и хорошо, что не поймали этого брата, и хорошо, что это приключение не было озвучено публично, немедленно позвонил начальнику милиции, который, судя по голосу, тоже всю ночь держался на коньяке. Папа ему сказал, что получил от сына исчерпывающие показания, картина совершенно ясная, это было нападение с целью ограбления, но сын героически сражался, и поэтому ограбление не свершилось. Все ценности на месте.
– Это явно уголовные элементы опять распоясались, поэтому жди предписания прокуратуры на усиление борьбы с ранее отбывшими наказание. И надо перенацелить на это городских дружинников и общественность.
Эту длинную речь в телефон он закончил распоряжением прекратить все оперативные действия. Вот чем приходилось заниматься ответственным работникам госаппарата даже в свой выходной.
Приехал доктор, осмотрел мальчика, ребро было не сломано, ему сделали успокаивающий укол, и он заснул, по-детски шлепая губками. Папа допил бутылку и тоже уснул на диване, а мама пошла на кухню жарить оладушки на обед.
