Откуда-то позвонили в штаб народной дружины и всех распустили, кроме, конечно, тревожной группы. Я тоже пошел домой с расчетом, что сегодня вечером никого в зале не будет, и я поработаю на снарядах. Тут вдруг вспомнил, чем хотел заполнить сегодняшний день, и как-то не то чтобы загрустил, но чуть защемило. А была бы сейчас весна, жизнь, наверное, вообще огорчительной показалась. Потом убрался у курочек, в щели между досками обнаружил одного несъеденного червяка. Он так вытянулся в щели, что курицы не могли его достать. Его и внизу, наверняка, тоже ждали, но он затаился, надеясь выжить. Но его нашел человек и по-человечески им распорядился, – я его выковырял щепочкой, покрутил перед курицами, а потом подкинул. Цирковые животные отдыхают. Его проглотил не большой и важный петух, а самая мелкая и засушенная курица. Она прыгнула выше всех и не промахнулась. Петух клюнул ее в спину пару раз, но червяк уже пропал в утробе. «Секретари» на мой скрежет лопатой о пол выглядывали наружу в надежде тоже присоседиться. В мое отсутствие они точно добирались до куриного корыта. Их даже не пугало, что оно было подчас засрано, так как в жизни клюнуть ближнего, обосрать нижнего и ждать, когда дальний приблизится, обсерет и возрадуется, было нормой секретарской жизни, и, наверное, это было справедливо.
Было понятно: если прокуратура направит в городское МВД предписания по усилению борьбы с уголовным элементом, что отвечало требованиям партийных решений самого высокого уровня, то «нашенских» мобилизуют и бросят в наступление на Сезонку. А в этом райском углу дружинники меньше всего любили бывать. Взять там было нечего, а огрести всегда можно было запросто. Поводом для визита туда чаще всего был паспортный режим, и несколько лет назад уже пытались взять под контроль ситуацию в том районе. Трактором на железных санях притащили туда деревянную будку, изготовленную для использования где-то на буровой, но здесь на нее повесили вывеску, что это опорный пункт городской дружины, и график работы. Так на следующую ночь оторвали вывеску, а через неделю, опять же в ночь, облили бензином и сожгли этот «храм правопорядка». А сейчас еще очень была горяча тема убийства Феди Загидула, а там его очень даже уважали, и идти туда и что-то качать было не очень комфортно. Когда сожгли ту будку, секретарь с крысиной мордой, который когда-то с детей крестики срывал, в запале орал, что вызовем армию, окружим этот анклав колючей проволокой и сделаем из него концлагерь. Благо, это были задачи не его масштаба. Но ведь он мог и дорасти, так как уж точно не потеряется на карьерной лестнице. А на руинах свадьбы, когда ему первый публично высказал о плохом контроле на этом участке борьбы, как-то как бы тучка пробежала на его безоблачном небосводе. Теперь, конечно, ему надо было себя показать. «Нашенским» предстояло гладить повязки. Идти в Сезонку – это вам не «керосинщиков» поймать и повесить на них все, чего не было. Власть создала себе инструмент в виде народной дружины, которую они финансировали через спортивную структуру ДСО «Трудовик». И те верно им прислуживали.
У меня были свои задачи на понедельник, и я очень рассчитывал, во-первых, с утра идти в контору, там должны выдать решение на передачу мне жилья и использования его мамой во время моего отсутствия. Во-вторых, я надеялся, что все получится у физрука, да и у Стаса хотелось, чтобы получилось.
Вечером сегодня зал был совершенно пуст. Тревожной группы тоже не было. Вахтер мне рассказала совершенно тайно, что они тут опять днем гремели банками и стаканами в буфете, намусорили, а потом ушли, наверное, к бабам. Я два часа прозанимался, долго бил по снарядам, еще ринг обкатывал. Тело работало и было отзывчивым на команды из головы. С душем тоже все получилось, хотя труба долго кряхтела и плевалась, пока не выдала горячую воду. Потом обсыхал, сплетничая с женщиной-вахтером. Она поила меня чаем с чудо-медом, которого наша земля, конечно, не родила. Дома я, не включая телевизор, пожелал спокойной ночи Борису Николаевичу, потрогал красные перчатки и вскоре уснул.
После утренней тренировки пошел в контору. Еще издали заметил, что у входа стоит черная «Волга», и даже издалека разобрал, что это была машина того самого секретаря. Я никак не хотел встречаться с этим раздувшимся от важности грызуном, поэтому замедлил шаг. Но уже минутой позже секретарь выскочил из дверей, сел в машину и уехал. Похоже, его еще штормило после недавней свадьбы.
