И добавил, что для него не было ни благословения глаголить словами богослова и цитировать Апостолов Христовых, ни глаголить словами праведников или святителей. В таинствах он немощен, как и в утешении. Но всегда рад говорить с теми, кто ищет спасения. Все это он сказал просто, без ораторских изысков и без стремления вразумлять меня, человека, который в юности читал только журнал «Наука и религия» и статьи по научному атеизму. Все слова, которые он мне сегодня говорил, входили в меня ясно и по существу. Он также добавил, что Бог есть помощь для всех на свете живущих людей. Но вера…тут человек бессилен, она или даруется ему, или нет. И вере не научишься, будучи даже самым прилежным учеником. Так же, как жизнь, она дается всем, а старость – только избранным. Я начал спрашивать о том, что меня волнует, а меня волновало, имею ли я моральное право перезахоронить дорогого мне человека, по несчастью и стечению обстоятельств похороненного без внимания и уважения, которых он, безусловно, заслуживал. И вот на такой вопрос я получил ответ, что все происходит по воле Божьей, и с его позволения. И если человек умер в покаянии и смирении, то будет принят на небесах.
– Вы просто должны понимать, что перезахоронить его хотите не для него, а для себя в первую очередь, думая о каком-то искуплении своего собственного греха и немощи. Вы не воздали вовремя, а сейчас пытаетесь сотворить покаяние. Я бы на вашем месте не стал этого делать. Ищите свою дорогу к Храму, а там и найдете подсказку от Господа. Она придет обязательно. И «Блаженны будут милостивые, ибо они помилованы будут».
У меня были еще вопросы, но это, мне показалось, уже будет лишним. Он проводил меня и на крыльце перекрестил, обнял и пожелал света божественного в самой черной ночи. Я тут вдруг вспомнил, как «нашенский» молотобоец пришел вразумлять этого человека. Как его инструктировали перед этим, «покажешь в животик, а с правой в голову накинешь». От этого воспоминания меня зазнобило, и в ушах загудело, но теперь я точно знал, что в начале было Слово, и Слово было Бог, и Слово было от Бога.
Я шел по Чеховке, и мне вдруг показалось, что все вокруг меня чище. Я как омылся из родника. И это, наверное, справедливо.
На торцевой стене Дома пионеров, той, что со звездой в круге и которая смотрит прямо на улицу Ленина, видимо, в осуществлении плановой работы идеологического отдела, вывесили лозунг, который был ровно по длине стены – похоже, прицеливались. Он был убедительно-поощрительный, с красными буквами на белом фоне «Верной дорогой идете, товарищи!». А над лозунгом были огромные римские цифры XXIV и портрет Ильича в кепке, приветливо машущего нам рукой. Я пришел сюда, видимо, чуть с опозданием. Все уже были переодетые и толпились гурьбой у скамейки. Я-то думал, что они все еще обсуждают просмотренный фильм, но нет, все слушали речь младшего из «керосинщиков». Вот что он рассказал. Он в ту ночь проспал под тремя одеялами и был нормальный, а вот друг его сильно простыл, но сегодня ему уже легче, правда пока даже на улицу не выходит, хотя намеревался сюда прийти, но правильно, что не решился.
– Я пошел ловить ту самую собаку. И я ее нашел на мари, совсем окоченевшую, дотащил до дома и поселил под своим крыльцом барака. Наносил туда сухой осоки и рваных тряпок. Ветер туда не проникает, а люди были не против. Чем могут, тем и подкармливают, а зовут его теперь Дружок.
Тут мы все решили, что и кота назовем Дружок, и это было, наверное, справедливо. Но эти новости были еще не все на сегодня. Мне конфиденциально тетя Маша доложила, что встреча за коньяком в субботу состоялась, и в среду, в 12 часов, мальчишки могут поехать во Дворец спорта, что-нибудь там для них отыщется. Но чтобы не ехать впустую, нужно письмо от Дома пионеров, и его тетя Маша пообещала добыть прямо завтра. Письмо должно быть за подписью нашего директора. Стас сказал, что в среду на работе возьмет отгул и будет этим делом заниматься. Где-то уже через полчаса после начала тренировки спустился на выход директор. Дорога к выходу шла через наш коридор. Он как-то приостановился и даже вроде заинтересованно посмотрел в сторону занимающихся. А я ждал со дня на день, как получится у физрука. Удастся ли нам сохранить творение рук Николая Максимовича. Правильно мне сегодня дали понять, что часто что-либо сотворяемое во имя усопших мы делаем в оправдание себя. А вот сохранение его порождения – это и есть путь прославления Его среди живущих, и это совсем не милосердие. Это продолжение его в земной жизни. Вот с такими мыслями я и шел сегодня домой. Было уже темно, и уже с середины мари я увидел, что горит наше окошко. Это точно мама к моему приходу оладушки жарит, выхаживая по дому в клетчатых тапочках.
