Поднявшись на сцену, я стояла за кулисой и ждала, пока закончится сценка ребят из восьмого класса, рассматривала аппаратуру, технику и декорации. Всё здесь было на высшем уровне. Все эти богатенькие папики и мамики тратили на своих любимых чад свои деньги, только чтобы потом перед друзьями хвалиться заслугами ребёнка. Вот ещё один беспроигрышный проект, сам сотворил…
Сцена опустела, и меня попросили выйти, вручив микрофон.
Щёки обожгло, когда я поняла, что все смотрят на одну меня, стоящую в тишине.
– Виктория, – начала Варвара Андреевна, ловя мой взгляд, пока я совсем не засмущалась. – Ты фонограммы посмотрела? Что будешь петь?
– Одна есть у вас, вторую я сбросила на флешку, – хрипло ответила я.
– Отлично. И что ты выбрала?
– «Я спросил у ясеня»?10 – почему-то вопросительно произнесла я.
– Хорошо, – улыбнулась в ответ Варвара Андреевна. – Пой.
Музыка заиграла, ещё немного я терялась, но, запев, отключилась от всех, кто находился в зале, как это обычно бывало. Сначала закрыла глаза, а потом нашла благодарного слушателя в роли Кравцова, чем смутила его не на шутку. Щёки горели, я чувствовала их жар, но продолжала даже после того, как парень опустил голову, чтобы разорвать контакт.
– Браво! – восторженно произнесла Варвара Андреевна, как только стихла последняя нота. – Шикарно. У меня нет слов.
– Да уж, – прочитала я по губам Астахова и нахмурилась, не понимая, чем он недоволен.
Его тут же дёрнул за рукав Саркисян, и он отвернулся, слушая приятеля.
Из зала тоже послышались аплодисменты, особенно усердствовала компашка Репина, а сам он даже встал, чтобы оглушить меня овациями. Улыбался, как всегда, нахально и сладко, а глаза светились каким-то бешеным огнём.
– Матвей, сядь. Ребята, хватит устраивать балаган, – успокоила их завуч, как будто всё это так не походило на него.
И только девочки, собравшиеся в зале, тихо шушукалась, никак не проявляя своего отношения ни к исполнителю, ни к песне. Ирочка, улучив момент, пока я ушла на сцену, подсела к Кравцову и что-то ему шептала, а он в ответ только кивал и улыбался как дурак. Остальные с интересом разглядывали меня, посматривая на Репина и обсуждая что-то. Их странное поведение заставило меня задуматься над тем, что рассказал Андрей, и я поёжилась, чувствуя себя как никогда неуверенно. Но отвлекаться было некогда, потому что Варвара Андреевна ждала от меня уже вторую песню, которую я выбрала сама.
Я исполняла песню известной французской певицы, звучала она весело и бодро, но подтекст имела провокационный. Надеясь, что никто из этих деток не знал перевода, а может быть, и песню слышал впервые, я озвучила свои взгляды на мажорские замашки с чувством полного удовлетворения, чем опять сорвала овации мужской половины зала. В этот раз даже Астахов, натянуто усмехнувшись, соизволил похлопать.
– Варвара Андреевна! – неожиданно крикнул Матвей Репин. – Этому номеру чего-то не хватает.
– И чего же, Матвей? – снисходительно вздохнула завуч.
– Сейчас…
Парень сорвался с места и, подбежав к сцене, запрыгнул на неё, не используя ступенек.
– Можешь напеть ещё раз? – подмигнул он мне.
– Да, но…
Я посмотрела на Варвару Андреевну, которая жестами показала, что согласна выслушать парня.
Осторожно запев первые строки без аккомпанемента, я обернулась к Репину, который стоял у меня за спиной и сбилась, рассмеявшись. Он там танцевал или как там это всё могло называться. Три прихлопа, два притопа.
– Да-да, ну что ты остановилась? Тебе нужна подтанцовка. А то всё это выглядит пресно.
– Репин, – попыталась утихомирить его завуч. – Слезай.
– Я, между прочим, согласен разучить танец, если надо, – сказал он и изобразил что-то настолько смешное, что захихикал весь зал.
Варвара Андреевна показала рукой, чтобы он покинул сцену:
– Я подумаю, Матвей, время ещё есть.
Я, вся красная, неуклюже поправляла юбку в складочку, которая мне досталась от какой-то девочки, уже закончившей школу, и собиралась тоже двинуться следом за Репиным, когда с первого ряда подал свой голос Саркисян.
– Нет, Варвара Андреевна, Матвей прав, надо как-то украсить номер. Я, короче, знаете, что предлагаю…
– Заткнись, – услышала я, как резко осадил Астахов своего друга.
– Отстань, – бросил тот в ответ и встал, чтобы его было лучше видно и слышно.
Никита опустил голову и взял кофр с гитарой в руки.
– Давайте сделаем живой номер. Пусть она поёт не под эту фанеру, а вот Ник ей подыграет. Да, Никит, ты же сможешь подобрать и разучить. Да хоть только эту первую песню тоскливую.
– Нет, – тут же выпалила я.
– Видите, девушка не согласна, – выкрикнул Матвей, который уже дошёл до своего места в зале. – Лучше подтанцовка.
Я вдруг подумала, что мне придётся репетировать с этим таинственным придурком Никитой, от которого без ума половина школы, и решила сразу отказаться. Проблем и так хватало.
– Подождите, – успокоила всех завуч, поднимая руки, чтобы все замолчали.
Я встретилась глазами с Астаховым, который хмуро улыбнулся одним уголком губ. Его пронзительный взгляд поражал своей глубиной, я чувствовала, как начинаю тонуть.
– Нет, я…