– Подожди, Вика. Минусы хороши, но живая игра и голос – это действительно то, что нужно. Песни заиграют новыми красками.
– А может, всё-таки… – предприняла я ещё одну попытку.
– Никит, – Варвара Андреевна уже не слушала меня. – Ты сможешь подыграть?
– Попробую подобрать мелодию, – хмуро ответил он.
После выходных я ждала, что Кравцов расскажет мне о случившемся весной с одной из старшеклассниц. Хотя я уже сама кое-что разузнала об этом. Сестра пусть практически и не разговаривала со мной с сентября, потому что я всё делала не так, но об этом умалчивать не стала. Настя злилась на то, что я перестала быть той маленькой послушной девочкой, которая с открытым ртом внимала всем её басням. К тому же я не собиралась строить идеальную семью или хотя бы делать вид, что всё у нас хорошо. Не собиралась петь дифирамбы о том, какая она прекрасная сестра, потому что знала, что никакой она не ангел, просто хочет казаться такой.
И всё же заговорила первой я, а она не стала молчать в ответ.
Так я узнала, что в прошлом году в школе произошёл несчастный случай: одна из учениц покончила с собой, шагнув вниз с крыши многоэтажного дома. Никто не знал причин, побудивших её сделать это, но сестра рассказывала, что с Никитой и Матвеем разговаривал следователь. Говорили, что именно Никита стал последним, с кем общалась Маша.
Настя заверила, что он неплохой парень. Но меня его многозначительные взгляды настораживали. Не хотелось становиться жертвой и повторять историю Беллы Свон11, которую делили вампир и оборотень, но и походить на Ханну, героиню сериала «13 причин почему»12, я тоже не собиралась. Ведь смерть ничего не решает, однако выносить непрестанные издевательства и публичное высмеивание было бы слишком дорогой платой за обучение в элитной школе.
– Привет, – раздался голос надо мной.
На большой перемене я уютно устроилась в читальне с книгой и пыталась полюбить гордеца мистера Дарси, который делал вид, что ему нет дела до прекрасной, но бедной Элизабет13. Вообще, это была комната для отдыха, которую многие называли «аквариумом» из-за двух стеклянных стен, через которые можно было наблюдать и за теми, кто снаружи, и кто внутри. Здесь я иногда сидела после уроков, дожидаясь сестру, здесь зависала на переменах, читая книги, которые стояли на полках в общем доступе, кто-то здесь играл в настолки, кто-то слушал музыку, кто-то просто сидел, закрыв глаза.
Я любила читать, но большинство моих книг осталось в старой квартире, там теперь жили другие люди, а сестра не разрешила забрать библиотеку, поэтому я проводила время с любимыми героями подальше от классного серпентария.
– Привет, – ответила я, поднимая голову.
По периметру комнаты стояли круглые диванчики, а в центре каждого из них – какая-то пальма; получалось, что ты сидишь и релаксируешь под деревом в тени. Мне нравилось чувствовать себя так. Вот и сейчас я расположилась на одном из диванчиков, спрятавшись от всех.
Кравцов плюхнулся рядом и взглянул на обложку книги.
– Мало тебе классового неравенства в школе? Или ты мечтаешь о любви одного из местных мажоров?
– Дурак ты, Кравцов.
– Нет, я не дурак. Я кое-что узнал, и меня это нервирует.
Он кинул рюкзак рядом, откинулся на спинку, сложил руки на груди и вытянул ноги, закрыв глаза. У него плохо выходило играть наглеца. Короткая стрижка, прямой нос и приветливые серые глаза выдавали в Андрее самого доброго парня в мире. Вот поэтому-то ему все и садились на шею.
– Хочешь, чтобы я спросила?
– Да, – не открывая глаз, ответил он.
Я улыбнулась его самоуверенности и отложила книгу:
– Что ты узнал, Андрей? Давай рассказывай, потому что я тоже кое-что узнала.
– Что?
Кравцов подобрался и сел ровнее, готовый слушать. Заинтересовался. Значит, не так много он выяснил сам.
– Эта девочка совершила самоубийство, – зашептал Андрей, придвигаясь ближе.
Он обернулся посмотреть, не слушает ли кто-нибудь нас, потом опять повернулся ко мне и кивнул.
– Это и так всем известно, – ответила я. – Если честно, у сестры мне тоже не так много удалось выяснить, кроме самого факта. Она тоже сказала, что в этом как-то принимали участие Никита и Матвей, но никто не знает, что там на самом деле случилось. Говорят, она даже записки не оставила.
– А ещё я выяснил, что у неё была подруга, которая могла что-то знать.
– Откуда ты…
– Это сводная сказала, – нахмурился он.
Не знаю, то ли ему не нравилось её так называть, то ли сам факт существования неродных сестры и брата угнетал. Но каждый раз, когда он их упоминал, кривился.
– А ещё я узнал… и это куда серьёзнее и касается тебя.
– Ты меня пугаешь. Я следующая жертва Астахова? – Приложив руки к сердцу, я закатила глаза.
– Знаешь, Вик, я мог бы ничего не узнавать, никого не расспрашивать и спать спокойно.
Кравцов отвернулся и надулся, как рыба-ёж, ну, такая, знаете, с иголками, выпученными глазами и ртом, то открывающимся, то закрывающимся в поисках еды.
– Хорошо, что там ещё такого страшного? Ну ладно, Андрей, не дуйся.
– Как думаешь, почему тебя пригласили на тусыч?