«Ты должен мне сказать. Я не проболтаюсь», – написала я в ответ.
Он опять заёрзал под пристальным взглядом учителя. Я видела боковым зрением, как Семён пытается посмотреть куда-то мне за спину, поэтому не удержалась и пихнула одноклассника под столом.
«Я не знаю», – выпучив глаза под очками, написал опять Сёма.
«Ты козёл, Левшин, – написала я. – Всё ты знаешь».
Пришлось отвернуться от него, желания общаться с этим трусом не было. Тут и по лицу всё можно было определить: парень знает и про игру, и про чат, только сказать не может. А возможно, ещё и сведения какие-нибудь передаёт им, потому что сидит со мной за одной партой. Так что оставался только Кравцов, которому тоже неохотно кто-то что-то рассказывал.
По-хорошему стоило выкинуть всё это из головы и зубрить алгебру, потому что главным в этом году были экзамены и поступление, а не выяснение отношений с избалованными мажорами.
Так что, проснувшись на следующий день после разговора с Кравцовым, я поняла, что не хочу никуда идти. Просто из постели не могу вылезти, пусть Настя хоть за руки вытягивает, но в школу я не пойду.
– Вика, ты чего? Вставай, быстро! – тут же нарисовалась сестра в проёме двери. – Опаздываем уже.
Я как-то вяло поморщилась, рассматривая идеальный макияж сестры, заглядывающей в гостиную, где я всё ещё валялась под одеялом на диване.
– Ты иди, я сегодня дома останусь.
– Что значит «дома останусь»? – Она деловито сложила руки на груди. Училка.
Но сестра тут же подскочила и присела на край дивана, приложив руку к моему лбу.
– Голова не горячая… – рассуждала она вслух.
– Дело не в голове, – пробурчала я в одеяло.
– Что-то случилось? Это одноклассники? Кто-то достаёт?
Настя – моя сводная сестра, у нас одна мама, но отцы разные, и раньше за ней не водилось такой заботы и трепетного отношения. А может быть, это я считала её всегда расчётливой стервой. Хотя чего она особенно рассчитывала… Подумаешь, квартиру какой-то папик помог купить, и теперь Настя пыталась оправдаться, что не продалась за жильё, выплачивая ежемесячно ипотеку, проявляя заботу обо мне и оформив опеку. Сестра будто старательно доказывала всем, что она хорошая, что не было никаких папиков, роли любовницы и по совместительству помощницы какого-то бизнесмена.
Но Дашка, подруга из старой школы, оказалась права: лучше жить с ней, чем отправиться в приют. А препираясь с Настей по любому поводу, выставляя напоказ свой подростковый максимализм, просто с жиру бешусь. Надо жить с сестрой в ладу. Ну хотя бы не спорить. Поэтому я просто сказала то, что думала:
– Насть, столько всего навалилось. Новая школа, ученики, нет друзей. Можно мне денёк побыть в тёплой норке? М?
Знала, что кошачьи глаза давно не прокатывали с ней, но по привычке состроила просительную моську. Сестра серьёзно посмотрела на меня, вздохнула и махнула рукой:
– Оставайся. Только напиши мне в середине дня, как у тебя дела.
– Ага, – улыбнулась я в ответ. – Не волнуйся.
Через несколько минут дверь за ней закрылась, а я так и не смогла уснуть, размышляла о Маше Соловьёвой, девочке, которая покончила собой, о Репине, Астахове и тех, кто тщательно скрывал причины её смерти. Наверное, близкие друзья парней что-то знали, только вот желания с ними общаться и что-то выспрашивать не было, вряд ли кто-нибудь что-то решится рассказать.
Ещё я думала о маме, которая оставила меня одну так не вовремя: последний год в школе, выпускной и мои проблемы с бывшим. Столько всего, а поговорить, прижаться к тёплому плечу и почувствовать, как тебя целуют в лоб, теперь можно было только во сне, да и то не часто.
А потом думала о том, что, может быть, всё, наоборот, сложилось лучше, чем могло бы. Там, в классе, остался Руслан, которого тяжело было видеть каждый день, а здесь пока никого не было, даже подруга у меня существовала теперь только в социальных сетях. Нет, конечно, Дашка жила всё там же и вполне сносно, просто виделись мы теперь реже. С начала учебного года – всего один раз. Поэтому я решила ей написать. Уж кто-кто, а Рогова, моя подружка из прошлой школы, точно могла бы разрулить всё и дать дельный совет.
Схватив телефон, я написала ей.
А потом надолго зависли три точки.
Прошло долгих пять минут, за которые я решила, что написать, потом передумала писать вообще, а потом всё же уговорила себя спросить совета у подруги. И только я собралась это сделать, как от неё пришло сообщение.
Но писать казалось долго, поэтому я надиктовала голосовое и отправила ей. Долгое молчание подруги заставило вылезти из-под одеяла и прошлёпать в кухню, чтобы сделать кофе. Я нажала кнопку на кофеварке и, притопывая ногой, слушала гудение агрегата.
И потом ещё одно:
Блин, вот типичная Дашка. Из всего моего рассказа она выбрала одно имя и спросила то, что её больше всего интересовало.
Я ожидала услышать от Даши что угодно, но только не пожелания поднять попу и действовать как стерва, крутить-вертеть парнями, которые могли подтолкнуть ту девочку к шагу с крыши. Не зря она про Кравцова спросила, мысли у этих двоих рождались одинаковые.