– Ясное дело, что не за симпатичную мордашку. Я поэтому и не собиралась идти, знала, что не просто так. И Репин не просто так названивал и писал. Где только номер узнал…
Я посмотрела на свои руки, которые лежали теперь на коленях. Вообще, я думала, что буду тут держаться незаметно, протусуюсь хоть как-то последний год, никто не будет доставать новенькую, стану серой мышью; но я ей не была, и притвориться не получилось.
– Я узнал про игру, – сказал Андрей.
– Что? – я подняла на него непонимающий взгляд.
– Точно не знаю, какие условия и как ставки делают. Я здесь только с одним поциком общаюсь и с Ирой. Вот она и рассказала, но просила молчать.
– И почему же ты проговорился?
– Потому что мы с тобой простые ребята, а вокруг полно избалованных мажорских детишек.
– А может…
– Нет, Вик, я вроде понял тебя. Прошлые отношения и всё такое, тебе не до меня. И мне, в принципе, тоже не до тебя. Мне вообще ни до чего, хватает новой семьи за глаза. Больше головняков не надо.
– Значит, друзья? – неуверенно спросила я.
На самом деле у меня как будто тяжёлый груз с плеч свалился. В прошлой школе я встречалась с парнем, хотя об этом сейчас вспоминать не хотелось. В общем, моя первая любовь превратилась в драму, и теперь я никогда больше не собиралась ни в кого влюбляться. Пусть лучше парни держатся на расстоянии вытянутой руки, так с ними проще общаться.
Всё это мы с Кравцовым выяснили ещё на прошлой неделе, сразу после репетиции, потому что ему показалось, что я как-то странно на него смотрела со сцены, и он решил проверить, не запала ли я на него. Пришлось сказать, что не запала и западать ни на кого не собиралась вовсе.
– Друзья. И вот на этих основаниях я тебе говорю, что есть чат какой-то, где они всё это обсуждают. Типа закрытого клуба для избранных, – он сделал акцент на слове «избранных» и наигранно откашлялся.
– И что им надо?
– Веселятся. Ира говорит, выбирают девочку новенькую, к ним каждый год кто-нибудь приходит. И потом не знаю что. Издеваются… Может, весной девочка та как раз и пострадала от чего-то такого.
– А я в этом году новенькая…
Я нахмурилась, почувствовав, как брови сами собой сдвинулись к переносице.
– И что они собираются делать?
– Я пока не знаю.
– А мне кажется, я знаю. Здесь все помешаны на американских сериалах. Смотрел «13 причин почему»? Что-то не улыбается закончить так же.
– Нет, тут что-то другое, – задумчиво сказал он. – Вик, ты пока не выдавай себя. Давай посмотрим что и как.
Я открыла рот и вытаращилась на Кравцова:
– Хочешь, чтобы я червяком была? Вроде приманки? Красавчик, чё!
– Да тише ты, – зашипел Андрей, поглаживая свой шрам. – Это и нужно для того, чтобы ничего более серьёзного не произошло. Узнаем, что и как, а потом пошлём их всех. Или проучим. Мы же команда.
– Команда? Робин Гуд, блин…
Я вскочила с диванчика, всплеснув руками, потому что не знала, что ещё сказать. Всё это меня как минимум разволновало не на шутку. Одно дело узнать о какой-то мистической школьнице, которая рассталась с жизнью, но совсем другое – когда всё это касается лично тебя.
Книгу пришлось вернуть на полку, потому что прозвенел звонок. Мы схватили рюкзаки и, переглядываясь, как заговорщики, вышли из «аквариума».
– Я не смогу, – пробормотала я, когда мы с Кравцовым расходились по разным аудиториям.
– Поговорим потом, – бросил он.
– Хорошо, – согласилась я, хотя ничего хорошего в этом не видела.
Я и до этого не видела ничего хорошего в том, что перешла в школу, где учились детишки олигархов, а теперь тем более. Вот, значит, какие у богатых развлечения. Конечно, с возрастом игрушки становятся серьёзнее и реалистичнее. И ничего, если одна может сломаться или перестать функционировать, её всегда можно заменить новой.
Теперь каждый раз, когда ко мне подходил Репин со своими подкатами о том, что зря я отказалась от подтанцовки, мне тут же хотелось просто сбежать, чувствуя в его болтовне какой-то умысел. Но что я могла сделать? Спросить напрямую? Сказать, что всё знаю? Но мы же ничего конкретного с Кравцовым не знали, и никто не собирался нам ничего рассказывать.
При слове «игра» на ум приходил только спор, ну или как это назвать, когда мальчики выясняют, с кем будет новенькая. Сто раз выслушивала рассказы от Дашки про книги, в которых так всё и начиналось, поэтому всё это меня пугало до чёртиков.
Конечно, я доверяла Кравцову, потому что он рос в моей среде и парнем был вроде нормальным, который, если что, мог бы и накостылять Астахову и Репину, причём сразу двоим одновременно. Но ждать и молчать – это не про меня, поэтому я пристала к Семёну, с которым мы вроде бы тоже подружились. По крайней мере, иногда он давал посмотреть домашку и подсказывал на самостоятельных.
«Ты должен мне рассказать про чат игры», – написала я ему на последнем листке в тетради по алгебре.
По тому, как Семён заёрзал на стуле, я поняла, что парень определённо что-то знает. Но на листе вдруг появилось: «Я ничего не знаю. Что за чат?»
Конечно, Левшин боялся. Рыжий ботан в очках, который, кажется, давал списывать домашку ещё и некоторым слишком борзым типам в классе.