«Анну Каренину» я прочитала ещё в прошлом году, и мне совсем не понравилось, как героиня поступила с Китти. Помнила, как была счастлива за них с Левиным, который, может быть, и не выглядел принцем на белом коне, но оказался очень любящим и добрым. И в то же время я думала о том, как часто мы выбираем не тех, кого нужно. Как часто сердце разрывается от предательства, разочарования и неоправданных ожиданий. Жаль, что не всем достаются вот такие Левины, способные утешить и показать, что такое любовь.
Конечно, я думала о Руслане, который слушал своих друзей и не собирался связывать себя долгими отношениями. Он так и выразился, когда сказал, что заскучал от постоянных прогулок и встреч, что в жизни мужчины должно быть разнообразие.
Может быть, теперь мне хотелось доказать ему или всем мужчинам в его лице, что у меня тоже может быть разнообразие? Или я просто плыла по течению, которое вело меня на свидание с Астаховым?
Кравцов, конечно, отговаривал, но в итоге просто попросил быть осторожной. И если Дашка говорила, что это ревность, то я чувствовала, что сердце Андрея занято кем-то другим, о ком он никому не рассказывает. Возможно, именно это и мучило его, но мужчинам сложнее поделиться тем, что их волнует. У них какое-то табу на разговоры по душам. Так что я пообещала, что буду примерной девочкой, и вырядилась в самый необычный наряд. Пришлось попотеть, чтобы найти подходящий размер.
Конечно, изначально мне хотелось выглядеть более эпатажно.
– Может, голой? – спросила я Дашку.
– Нет. Там же люди будут, – остановила меня она. – И холодно.
– В пижаме-единороге?
– Как вариант, – согласилась подруга.
– Может, а-ля восьмидесятые? Что там носили? Лосины, мини-юбка, причёску сделать такую огромную, с кудрями?
– Вик, почему бы тебе просто не пойти в нормальном платье?
– Потому что я не соглашалась быть подопытной крыской. Он меня не купил своим театром. И раз пригласил, пусть помучается.
– Гончарова, что ты всегда выделываешься? Неужели нельзя просто получать удовольствие? – вздохнула Дашка.
– Я не могу.
Но когда я подошла к театру, поняла, что удивить Никиту сложно. Он лишь улыбнулся, осмотрев мой наряд, и сказал:
– Рад сопровождать вас, мистер Гончаров, на представление.
Разочарованию не было предела. Я ожидала, что, увидев меня в мужском пальто, костюме-тройке и шляпе, он почувствует себя неудобно, скованно, обязательно начнёт бубнить насчёт моего вида, как часто делал Руслан. Но Никита, кажется, забавлялся даже больше моего.
– Знаешь, всегда интересно было понять, как чувствуют себя не такие, как я, в общественных местах, – сказал он, когда мы вошли в вестибюль под ручку.
– Ты какой-то неправильный, Астахов, – заметила, усмехнувшись я.
– Спасибо за комплимент.
Он довольно улыбнулся, чем разозлил меня ещё больше. Кажется, к концу вечера я смогла бы вытворить что-то такое, что точно бы его задело. Но вышло так, что вытворил он, а задело меня.
Спектакль был потрясающим. И музыка, и костюмы, и свет, и игра актёров – всё заставляло сердце разрываться от восторга. Я жила с ними там, на сцене: влюблялась, терзалась, ревновала, мучилась и умирала. У Никиты тоже горели глаза, я видела это, когда подсматривала за ним. Но после спектакля всё, что он сказал, выразилось в сухом: «Было классно».
– Это было великолепно, – поправила его я.
– Рад, что тебе понравилось.
Он взял меня за руку, когда мы вышли из дверей театра, и потянул за собой.
– Ты ещё не устал от меня?
– Конечно нет. У нас ещё ужин и разговорчики, – он хитро подмигнул.
– Шикарный ресторан? – подразнила я его.
– Да нет. Зачем он нам. Думаю, что-то попроще не так будет сковывать.
Астахов никак не реагировал на мои издёвки, а в меня словно вселился демон, который хотел испортить всё, что сейчас происходило.
– Знаешь, можно вообще не стараться производить на меня впечатление, – выпалила я.
– Это почему? – как бы снисходительно спросил Никита.
– Я же обычная девчонка, без закидонов. Да и не стою я этого всего…
– Кто тебе такое сказал? – Я почувствовала, как он сильнее сжал мою ладонь.
Мы шли по одной из главных улиц города, которая пестрила разными кафе и ресторанчиками, завлекала мягкими креслами и яркими фонарями. Чувствовала я себя скверно, потому что видела что-то в глазах Астахова. Видела и не понимала.
– Никто не говорил, – зло ответила я. – Сама знаю.
Он молча разглядывал моё лицо. Остановившись, заправил прядь за ухо, поправил шляпу и снял какую-то пылинку с пальто.
– Ничего ты не знаешь.
Его усмешка вновь взбесила меня:
– Да всё я про себя знаю. Дура набитая и сплю с кем попало.
Он рассмеялся так легко, что ком в горле образовался.
– Тогда что мы здесь делаем? – спросил он. – Стоило сразу это сказать и поехать к тебе.
Я опустила глаза, не зная, что ответить. Сейчас казалось, что этот парень мудрее меня в тысячу раз, а ещё хотелось думать, что ведёт он себя так, не только потому что хочет выиграть в этой глупой игре по завоеванию меня. Как же сильно хотелось верить, что я просто могу ему нравиться!