– Я не пойду с ним, – прекращая поцелуй и облизывая губы, сказала она. – Я не пойду с ним, если ты расскажешь мне о Маше.
Её глаза горели, но руки всё ещё держались за мои плечи. Ладони, недавно обнимавшие её, чувствуя тепло кожи под свитером, сжались в кулаки, я вздохнул, поднимая нас с лестницы.
– Не могу, – замотал головой я.
– Расскажи ты. Я хочу, чтобы всё рассказал ты, а не он.
– Вик, ты просишь о невозможном.
Зачесав растрепавшиеся волосы, я осмотрелся, словно ища поддержки, словно кто-то ещё смог бы помочь мне разубедить её, но никого не было рядом.
– Расскажи мне…
Её рука нашла мою ладонь, и наши пальцы переплелись, взгляд не отрывался от моих глаз, но я не мог рассказать. Слишком многие ожидали от меня молчания.
– Я говорил, что не могу. Это не мой секрет.
И в тот же момент её настроение изменилось. Вика отбросила мою руку, схватила вещи и быстро спустилась с лестницы. На последней ступеньке она остановилась и обернулась.
– Не ходи, – попросил я в последний раз.
– Я пойду, пойду лишь для того, чтобы ты наконец оказался с другой стороны игры. Пойду, чтобы понять. Чтобы узнать, что произошло.
За окном резко потемнело, пошёл мокрый грязный снег, и на душе тоже стало темно. Наверное, именно в этот момент я понял, что жизнь – дерьмо, но осознать это можно только тогда, когда опустишься на самое дно бочки с ним. Когда вместо продолжения жаркого поцелуя тебя макают башкой в эту бочку и держат там до тех пор, пока не задохнёшься. Иногда именно в такие моменты тебе приходится делать выбор.
Холодный ноябрьский ветер пронизывал насквозь. Даже тёплый шарф, в котором я прятала нос и щёки, не спасал. Сыпал колкий противный снег, а я всё шла, не понимая куда. Казалось, если остановлюсь на секунду и подумаю обо всём, то не смогу справиться ни с мыслями о Никите, ни с тем, что с нами происходит. Я шла против ветра и мелких мошек снега, натыкалась на прохожих и иногда спотыкалась, не замечая люков канализации. В голове царил хаос: смешались эмоции, надежды, сожаления об ошибках, боль и жгучее желание всё исправить.
Пока добралась до остановки и дождалась нужного автобуса, продрогла до костей, не чувствовала пальцев ног, но всё время думала о том, что сейчас приеду домой, заберусь в тёплую ванну с пеной, проревусь, поговорю с сестрой, и всё будет хорошо.
Но ванна отменилась.
Когда я вошла в квартиру, меня насторожила тишина, подсветка на кухне и шёпот, доносящийся из комнаты Насти. А потом я заметила чужую куртку и ботинки у входной двери. Захотелось тут же сбежать, но я тихонько прошла в кухню, плеснула в стакан воды, схватила из вазочки горсть сушек и вышла из квартиры.
Постояв в подъезде и встретившись с соседкой, которая странно на меня косилась, решила выйти во двор, где кто-то сверху основательно решил посыпать всё вокруг белыми крупинками.
С сушкой за щекой я шла и думала, что сестра, естественно, не должна положить свою жизнь на алтарь, чтобы вырастить меня, так поступила только мама, которая одна воспитывала нас, работала на двух работах, пыталась помочь во всём и ещё скрывала реальность, чтобы мы думали, что мир – это сказочная страна. Я так и думала долгое время.
Мне дико её не хватало, я понимала, что больше никто и никогда не будет меня так любить и делать для меня всё, что делала она. Мне не хватало её нежности, заботы, терпения, понимания. Не хватало тёплых рук, которые могли обнять так, что я чувствовала себя защищённой от всего на свете.
Я сморгнула слёзы, накопившиеся в глазах, достала сотовый и нашла заблокированный номер. Пришлось вернуть его из чёрного списка и набрать, слушая гудки, а потом его голос. И это означало, что с ним всё хорошо. Слёз стало больше, из носа потекло, а мне некуда было идти, кроме детской площадки рядом с соседним домом.
Усевшись на качели, оттолкнулась и начала раскачиваться. Мысли в голове копошились, словно безумная каша из нот, ждущих, когда их расставят по местам. Снег наконец закончился, покрыв тонким полотном серую замёрзшую землю. На площадке виднелись мои следы, петляющие от скамейки к горке, а потом – к качелям.
«Как моя жизнь», – промелькнула мысль.
Я вытерла нос краем перчатки, смахнула слёзы и достала сотовый, открывая социальную сеть. Вот он, его последнее фото и фраза: «Сегодня всё решится».
И кое-что правда решилось. Например, я задумалась о том, что ложь иногда заводит слишком далеко и жить с ней не так уж легко, даже если не можешь без неё.
А ещё пришло понимание, что вечно ждать меня Никита не будет, вокруг него всегда кто-то крутится, кто-то строит глазки, кто-то тут же соглашается танцевать и идти на свидание. И Полина была только первой из вереницы его «обожашек».
Поэтому я ещё раз напомнила себе, что одна ложь уже убила когда-то человека. Что она была напрасной, а я ошибалась, выискивая истину. И как бы мне ни хотелось прятаться за очередным враньём, сейчас наступило именно то время, когда стоило раскрыть карты и рассказать о том, что за ником @vita_karamel скрываюсь я.