Никита не поворачивался ко мне, но я и так чувствовала его настроение и внутренне съёжилась, ожидая развязки и приближения к самому главному в этой истории.
– Я хотел поймать её на перемене… перед последним уроком, но не успел. Заметил, что она выходит из школы, – он выдохнул и продолжил: – И пошёл за ней. Держался на расстоянии… Она и не замечала. А я не знаю, почему не окликнул и не подбежал.
Никита на несколько секунд замолчал, посмотрел вдаль и стал дальше говорить:
– Соловьёва вышла за ворота в распахнутой куртке и побежала через футбольное поле к трибунам. И я за ней… – он перевёл дыхание. – За ними был проход через забор. Обычно там пролезали, чтобы выйти в лес или сбегать в магазин. За лесом находился посёлок.
– Если тебе так тяжело… – хотела остановить его я.
– Нет, наоборот, – ответил Никита и посмотрел на меня. – Мне становится легче. Спасибо, что слушаешь.
Я взяла Никиту за руку, понимая, что всё, что он сейчас расскажет, уже не имело значения для меня и моих чувств. Я приму всё, приму и оправдаю. Обманывать себя – всё равно бесполезное занятие.
Снова задул ветер, и на небе появились облака.
– Я тоже пролез, заметил, в какую сторону она пошла, и направился туда же. Только не думал, что увижу что-то такое…
Он бросил отчаянный взгляд на меня, но я лишь кивнула, поправляя волосы, раздуваемые ветром.
– Они целовались. Так… – он сглотнул и остановился на несколько мгновений. – Кажется, тогда даже в штанах стало тесно. Я просто таращился, пребывая в каком-то шоке. Не верил своим глазам.
– С кем она была? – не вытерпев, спросила я.
– Это был незнакомый мне парень. Потом я узнал, что его звали Акмал. Парень не учился в нашей школе, он был чуть старше нас. Они вроде бы познакомились в посёлке, и так закрутилось всё…
Никита потёр ладонями лицо и повернулся, встретился со мной взглядом и долго не отводил глаз, следя за реакцией. Меня пронзило леденящее душу осознание всей этой трагедии непонимания, ревности и злости. Обычный парень, не из привилегированной семьи, не ровня.
– Но зачем это было Маше?.. Почему? Я же не…
Я не понимала, что хочу сказать.
– Никто никогда не понимает, почему и как это происходит.
Он отвернулся, невесело усмехнувшись:
– Знаешь, когда простые ребята говорят, что им так сложно подойти к кому-то, построить отношения с тем, кто нравится… это пустяки. Сложно, когда вот так, когда ты никому не можешь рассказать, когда не можешь просто пойти в кино, просто поцеловать, когда хочется, просто… А всё сложно. К тому же…
Никита замолчал, я не подгоняла его больше. Молчала, стараясь принять то, что услышала.
– Тогда для них это стало катастрофой. Я кое-что услышал ещё, прячась за дерево. То, что не стоило слышать. Но они вскоре заметили меня. Растерянные, они пытались сказать, что я всё не так понял. А я…
Я ждала, что он скажет дальше, рассматривая его профиль и опущенные плечи.
– Я просто ушёл. Просто вернулся к лазу в заборе и направился в школу. Никому ничего не говорил, отдалился от Матвея, пытаясь не выдать то, что могло бы уничтожить этих двоих и друга в придачу.
– Почему она сама не рассказала ему? – возмущённо спросила я. – Наверное, так поступить было бы правильнее?
– Никто не собирался рассказывать. Она прикрывалась Репиным перед родителями. Они не приняли бы этого взрослого парня не их круга, который, по их мнению, скорее всего, просто воспользовался богатой милой девочкой. И непонятно, что сделали бы, если бы узнали о беременности.
– Беременности? Она ждала ребёнка?!
– Да, срок был небольшой, – продолжал Никита. – Я сам всё слышал тогда, но не знал, что делать. Они хотели сбежать. Но куда и как – не знали. Маша боялась рассказать своим родителям, которые старались держать её в строгости и нагружали репетиторами и дополнительными занятиями. Они страшились просто рассказать кому-то, потому она несовершеннолетняя, а он нелегал без российского гражданства. Он боялся, что все подумают, что он специально всё подстроил.
– Но как они? Как всё это получилось?
– Так уж вышло, что они случайно поняли, что нравятся друг другу. Машка говорила, что часто видела симпатичного парня, который что-то ремонтирует по школе, потом встретила его в посёлке рядом, когда бегала в магазин. Однажды она выбежала на перемене чем-то расстроенная и наткнулась на него. Он выслушал её, а потом ещё и ещё не раз. Иногда просто нужен человек, который тебя понимает, так она сказала тогда.
– Но где же они?..
– Я не знаю. Но они долго встречались, используя то Матвея, то меня для прикрытия. Только, если я всё понимал, Репин понимать отказывался. Он очень сильно злился, ревновал и в итоге распустил много разных сплетен о Маше.
– Но при чём здесь игра?
– Просто так вышло. Судьба, что ли. Она началась ещё когда никто ничего не знал. А потом всё зашло слишком далеко.
Никита сломал палочку от мороженого, вымещая на ней свои переживания. А мне хотелось разделить груз переживаний, забрать часть боли и вины, которую он на себя возложил.
Погода как будто менялась, вдалеке зарокотало.