Грянул залп. Почти над головой Всеволока захлопала многоствольная пищаль Хлюзыря. Клубы дыма заволокли позиции яровитов, и на несколько секунд, пока ветер не развеял пороховую гарь, ничего не стало видно. Слышались истошные крики и жалобное ржание раненых коней. Хоть и тяжело стрелять по быстро скачущим всадникам, но стрельцы все таки собрали свою невеликую, но кровавую десятину. Рядом со Всеволоком запоздало и оглушительно громыхнула пушка, удобряя участок перед собой снопом картечи. Трех коней аж кувырком швырнуло боком вместе с теряющими конечности всадниками. Крики боли и предсмертное ржание лошадей слышались со всех сторон маленького острога. Чуть правее от входа в крепостец, карусель берендеев наконец-то пересекла незримую черту, за которой все подходы к яровитам были густо засеяны чесноком. Первая лошадь с жалобным ржанием упала, перевернувшись на спину и сбросив с себя седока, следующая споткнулась уже о нее и пропахала землю придавленным и истерично орущим всадником. Возник затор. Послышались громкие крики: “Ченье! Ченье!” Скачущие следом степняки стали спешно отворачивать прочь от острога, уходя в сторону замерших в чернеющей степной траве повозок улуса. Последними поспешали, быстро перебирая ногами, оставшиеся без коней воины. Из гнезда раздался хлопок выстрела и придавленный лошадью берендей замолчал.
– Никак отбили!? – подал голос кто-то из стрельцов.
– Молодцы ребятушки! – крикнул боярин. – Так и стоим!
В этот момент с той стороны острога, где была серая плешь, что-то громко заискрило и послышалась каркающая ругань ученого, за которой успокаивающе забасил волхв. Затем раздались идущие как бы изнутри головы жуткие потусторонние крики, которые довольно быстро закончилось.
– Не боись хлопцы! – крикнул Всеволок, хотя его самого по коже пробрал студеный озноб, а желудок от страха сжался. – Это наш Редька! В игрушки свои играет!
Люди засмеялись, сбрасывая напряжение боя и последствия испуга перед непонятными загробными голосами.
Между тем берендеи решили сменить тактику. Теперь степняки собрались в кучу и после громкого визга труб галопом устремились прямо на острог яровитов. Половина всадников, под началом сотника с необычным бунчуком, сразу отделилась и стала забирать вправо, опять начиная вокруг крепости свою смертоносную карусель. Остальные, не доезжая шагов сто с гаком резко осадили лошадей и стали резво прыгать наземь, прикрываясь круглыми степняцкими щитами. Затем, выставив пики, по трое в ряд побежали прямо к проему входа в острог.
– Палим по готовности!!! – Всеволок уже все понял. Основной удар идет на него. Если берендеи прорвуться, здесь станет совсем жарко. – Горыныч, стоим!!!
Карусель дала свой первый залп. Каленые степные стрелы грозно загудели в воздухе, превращая бревна частокола в ежовую шкуру. Хитрые степняки целились чуть выше стен, чтобы стрелы находили спины бойцов с другой стороны узкого острога. Но повоевав в степи, Всеволок тоже кое-чему научился. Ширина вытянутого строения яровитов была настолько невелика, что пущенные поверху стрелы просто пролетали над всем острогом, редко задевая обточенные верхушки частокола. Тем временем, спешившиеся берендеи с громкими криками бежали прямо на боярина, который с Емкой, пушкарями и остатком отряда Сермяги прятались за щитами гуляй-города, усиленными рогаткой и подпертые с одной стороны телегой, с другой опричной повозкой. Несколько степняков, на секунду остановившись, пальнули из ружей. Глухо защелкали выстрелы из пищалей сопротивляющихся стрельцов. Пара человек упали. Первый ряд пик с сочным хрустом вошел в щиты гуляй-города, затем сразу второй. Степные воины навалились всей своей массой, сдвигая защиту яровитов и пытаясь не напоротся на рогатку. Только бы открыть проход основной массе завывающих волков Кычака. Боярин с Емкой и казаки уперлись в стены плечами, пытаясь сдержать натиск берендеев. Сермяга с кем-то из своих людей тыкали саблями в узкие бойницы, не позволяя зацепить и повалить прочные щиты гуляйки. В задних рядах берендеев гулко ухнул взрыв, потом чуть поодаль второй – это стрельцы кинули гранатные ядра. Нескольких степняков раскидало. Подобие строя развалилось, превратившись в кучу-малу. Над головами затарахтела многоствольная пищаль из опричной повозки. Кто-то опять заорал от боли.
– Горыныч!!!
Дуло пушки полыхнуло огнем и дымом. Умный пушкарь зарядил в этот раз чугунную чушку. Она, как горячий нож сквозь масло прошла через толпу берендеев, раскидав их подобно бревнышкам в городках. Вверх взлетели оторванные конечности, щедро забрызгав защитников кровью. Раздались громкие истеричные крики. Один из оставшихся степных воинов в яростном раже перелетел в прыжке щиты гуляй-города и перекувыркнувшись, с громким криком кинулся на пушкарей. Сермяга от души рубанул его по спине. Раненого берендея кинуло на Горыныча, который взревел от ярости, отшвырнув от себя степняка и сочно врезал ему кулаком в ухо. Оставшиеся в живых нападающие быстро рассыпались прочь от острога, оставив своих убитых и стонущих раненых.