Грохнул слитный залп и острог заволокло пороховой гарью. Всадники вокруг хана стали падать на землю. До яровитов оставалось совсем немного, когда грохнуло и слева от Кычака двух нукеров просто смело вместе с лошадьми, отбросив назад. Лошади вырвавшихся вперед воинов стали спотыкаться и падать. Послышались ржание, крики и ругань.
– Тору!!! Тору!!! – заорал хан и спрыгнул с коня. Умный Харемиз, повинуясь всаднику, тут же лег на землю. Засеянный яровитами перед частоколом “чеснок” придется проходить пешими. – Аттан!!! Жирга!!!
Воины стали резво спрыгивать наземь, засыпая стрелами стрельцов, пытающихся высунуться над частоколом. Из острога шла разрозненная стрельба. Один из нукеров упал, захлебываясь кровью и яростно хрипя. Второй, видимо, напоролся на колючку, потому что споткнулся и заорал. Раздались громкие пушечные громыхания. В берендеев полетели камни, сбивая наступающих наземь. Рядом с головой хана что-то просвистело. Все заволокло пороховой гарью. Раздались громкие крики раненых людей и ржание коней.
– Алга!!! Кахер этла! – заорал Кычак. Оставшиеся степняки ринулись к пролому. Там их уже ждали. Раздались еще несколько выстрелов. Степняки падали, но подгоняемые своим ханом, настырно лезли в брешь. Первые воины уже были внутри, послышался звон железа. С другого конца крепости также раздался грохот, крики и звон сабель. Одна из повозок с силой ударила в бревна частокола, наклонив их внутрь. Чать крыши казармы, которая держалась бревнами сруба, тут же просела. Из повозки в острог стали прыгать орущие берендеи. Наконец сам хан резво нырнул в пробитый колдовством проход в крепостец. Его воины пытались прорвать хлипкий заслон из казаков и стрельцов. На пути Кычака встал невысокий казак в богатой одежде. Сабельный бой он всегда быстрый – короткий обмен ударами и один из противников уже обливается кровью. Ханский шамшир скрестился с казацкой саблей. Клинки встретились с громким звоном. Затем снова встретились, с такой силой, что высекли яркие искры. Яровит был быстр. Видно, что матерый и сильный воин. Но Кычак недаром был ханом – одним из лучших бойцов своего улуса. Удар, еще удар, обманный финт и вот уже шамшир легко чиркает казака по горлу. Тот еще не успел упасть, обливаясь кровью, как Кычак вытащил пистоль и выстрелил в преграждающего путь стрельца. Размахивающего бердышом молодого парня пуля ударила в грудь, повалив на землю. Затем хан перепрыгнул тело и ринулся вперед со своей завывающей сворой.
В нескольких метрах впереди, за спинами преданных нукеров, виднелся Кручина, отмахивающийся широкой степной саблей от двух наскакивающих на него берендеев. Звон ударяющихся друг о друга клинков глушил все остальные звуки…
…
Всеволок рубился отчаянно. Как только часть бревен стены слева от входа вдруг осыпалась черной трухой, он тут же понял, что это конец. Степняки всех их задавят, как кутят. И они тут и полягут. Оставалось только продать свои животы не за полушку. Буквально сразу в пролом полезли визжащие берендеи. Затем страшный удар разворотил бревна сруба справа и один угол крыши над “казармой” со скрипом рухнул вниз. Из жилого донеслись крики придавленных бревнами людей.
– Сермяга, к дыре!!! – заорал боярин, сам бросившись к наклонившемуся частоколу. Емка, как обычно, был рядом – прикрывая Всеволоку спину.
Из-за частокола стали выпрыгивать степняки. Завертелось. Стрельцы и казаки дружно взялись за бердыши и сабли. Зазвенела сталь. Боярин с Емкой отбивались от трех берендеев. Фролка за спиной боярина пытался достать стрелецким бердышом до насевших на хозяина воинов. Все пространство острога превратилось в мешанину дерущихся, кричащих и ругающихся людей. Рядом с опричной повозкой дружно и обреченно держались Щепа с Хлюзырем и пара стрельцов, закрывая собой вход к Редьке. Опричный работал клинком как по букварю, по-льяхски делая короткие рубящие выпады. При этом парируя берендеевские сабли тяжелым кривым кинжалом. На щеке опричного десятника уже виднелась короткая кровоточащая рана. Кто-то из степняков оказался проворным. Щепа размашисто орудовал тяжелой саблей. У его ног лежало два тела в подбитых мехом степных халатах. Тягиляй на послуживце был уже весь изодран, местами свисая рваными лохмотьями.
– Алга!!! Алга!!! – неслось из-за спин наседавших на боярина воинов.