Луч солнца поднялся выше и почти добрался до коробки. Здесь я вдруг замечаю зажигалку, кто-то оставил ее возле томика Фукидида. Искрящаяся связующая нить некрасиво выгнулась, огибая красный кусочек пластика с надписью Cricket. Я чувствую почти физический дискомфорт, это заставляет меня перевернуться. Потолок с полом меняются местами. Так тоже можно! Вытягиваю лапу и осторожно скидываю зажигалку на пол. Оп! Теперь все хорошо и гармонично! Вот и ладушки! Кстати, c Фукидидом я знаком лично, у него тоже был кот. Всегда удивлялся, зачем урки постоянно трактуют Закон в своих книгах. Этим они здорово отличаются от нас. Закон не нужно объяснять или трактовать, им нужно жить. Если на подоконнике ходят голуби, хвост распушается сам собой, по шкуре идет мелкая рябь похожая на озноб, и тело выгнутой пружиной кидается на окно. Я знаю, что впереди стекло, догадываюсь, что птицу не достать, мало того, я даже не хочу есть, но таков Закон. Я не думаю об этом, потому что я и есть часть Закона. Такие вот пирожки с котятками. Если рядом большие ноги урки, я трусь о них и получаю от этого удовольствие, опять же, не потому что мне этого очень хочется и уже точно не по тем причинам, о каких урки пишут в своих умных книгах, а потому что так велит Закон. А он говорит о том, что все живое стремится к ласке и теплу, а видя мелкое, пытается его убить. Ну а если что-то неясно, то лучше всего спрятаться, например в коробку. На всякий случай.
Идеальная коробка должна быть немного меньше тебя, так удобнее сворачиваться и чувство защищенности значительно выше. Если бы я был другим зверем, то вероятно стал бы улиткой или черепахой. Это так удобно. «Коробка, которая всегда с тобой». Ха! У старика Хэма, кстати, тоже был кот. Одним словом, коробка это важно!
Если у вас создалось впечатление о том, что мне не свойственны сомнения, это не так. Иногда, привяжется какая-нибудь паскудная мыслишка и скребется, и скребется между ушами, так что от нее не отвяжешься, только трясешь головой, да пытаешься раз за разом смыть ее лапой. В такие минуты меня беспокоит, а не является ли квартира Урки его большой коробкой, и что более странно, нет ли у него своего Закона и своих невидимых мною путей. На это мысли я, как правило, отвлекаюсь, слишком все становится запутанно.
Впрочем, звонок в дверь. Пулей лечу из коробки на пол. Пружинисто выпрямляюсь.
– Урк!
26.03.2018
Балаш-на-Пехорке
Первым и самым важным делом, конечно, выяснить, где в слове Балашиха ставить ударение. Местное население придает этому большое значение, сравнимое по важности с указанием направления – «на или в Украину», поэтому я не поленился найти этому оправдание. Первичное ударение было на второй слог, но в виду неудобства такового при использовании прилагательного «балашихинский», а также в связи с частым упоминанием района, было принято решение использовать ударение на третий слог, на чем и сошлись. Кем и когда было принято данное правило, история умалчивает. В любом случае, о прилагательном, как о причине разнотолков, все забыли. Один из вариантов этимологии слова Балашиха, – «балаш», восточный постоялый двор, что-то вроде караван-сарая. В глобальной сети пишут, что на реке Пехорка была мельница, занимавшаяся поставками муки к царскому Двору, рядом и располагался вышеупомянутый балаш.
Оказавшийся в этом «балаше», я вдруг начал тосковать по прежнему месту работы. Это стало для меня полной неожиданностью. Я никогда не думал, что начну скучать о Шоссе Энтузиастов, старой промзоне, Владимирскому пруду, светящейся надписи «Ретиноиды» на кирпичной стене, лохматым собакам, спящим на газонах. Не так давно вдоль пруда установили светодиодные фонари, дорожки вымостили плиткой, возле воды поставили бетонные скамейки, – все это вызывает во мне ноющее чувство зависти, словно я оставил где-то новенький пиджак, и теперь его носит незнакомый мне человек. Он идет вдоль Владимирского пруда и даже не догадывается, что это вовсе не пруд, а речка Нищенка, которая петляя под землей, ненадолго появляется на поверхности, давая приют рыбакам, чтобы вновь нырнуть вместе с крысами в бетонную трубу ближе к улице Плеханова. Он не знает, что на переезде возле будки обходчика в августе цветут
(отвратительные розовые мальвы, которые мелко дрожат, в тот момент, когда груженый состав, пересекая улицу, втягивается в распахнутые складские ворота. Он не знает ничего, он просто идет и пишет свою историю, в которой совершенно нет места для всего того, что было важным для меня.
