Получается, что алхимия никуда не исчезла, и прямо сейчас я подписала договор именно на такую процедуру. Создав дюжину гомункулов-персонажей на страницах своего романа, я только что приступила к созданию гомункула в своем собственном теле.
Я вышла из клиники и закурила. Курить придется бросить в ближайшие дни. Начинается мое первое ЭКО.
Костя исправно делал уколы мне в живот каждый вечер, и это не было чем-то новым, ведь мы уже экспериментировали по схемам Шалиной. Однако теперь доза вещества была многократно выше, чем выписанная мне в прошлом году, во время тех робких проб, которые, как стало понятно теперь, были репетицией настоящего ЭКО.
Обсудить происходящее мне было не с кем, ведь мы договорились держать всё в тайне. Да и не было у меня подруг или знакомых, проходивших через такое. А если и были, то я не знала об этом, потому что на подобные темы женщины говорят шепотом, в кругу своих семей. Они боятся своего состояния, боятся, лишний раз открыв рот, сглазить себе следующую попытку.
Зато открывать рот не стеснялись на анонимных форумах в интернете. Там, вбив в поисковую строку слово «ЭКО» и название препарата, которым меня снабдили в клинике, я нашла тонны всевозможных обсуждений. Женщины писали о тянущих болях внизу живота, о скверном самочувствии и о риске так называемой «гиперы» – гиперстимуляции. Это слово, судя по всему, было синонимом слова «передоз» из наркоманского сленга, с которым я была знакома с подросткового возраста. Настала новая эпоха моей жизни – и я, как пилигрим, постигала новый неведомый язык: сленг женщин, которые пытаются забеременеть с помощью репродуктивных технологий.
Гипера
Снежинки
Перинка
Призрак полоски
Полосатиться
Я водила глазами по экрану телефона, чтобы отвлечься от боли, пока Костя ставил мне очередной укол.
Нужно было бросать курить. Я размышляла об этом за каждой новой сигаретой. Что хуже скажется на яйцеклетках – если я буду продолжать пичкать свое тело никотином, или если разом брошу и организм офигеет от стресса? Я врала себе, что хуже будет резко бросить, поэтому я просто сокращу количество сигарет. С двадцати в день до десяти.
Я бродила по весенним петербургским улицам – и размышляла о том, что внутри меня растут и зреют, как гроздья зеленого винограда, эти чудные, вызванные вне очереди яйцеклетки. Обычно такие вещи происходят незаметно, за кулисами наших тел, и ребенок в конечном итоге является из женщины как результат тайного промысла. ЭКО предельно обнажает и деконструирует все необходимые для зачатия и наступления беременности процессы.
Как в литературной школе, где изучаются законы создания художественного текста. Однако всем известно: собери ты в кучу и примени хоть сотню теоретических изысканий – никто не гарантирует, что написанное превратится в литературное произведение. Для этого требуется щепотка волшебства.
Так и в репродуктологии. Ты узнаёшь, что в твоем теле происходит целый ряд сложнейших процессов и совпадений, узнаёшь про ограниченный запас яйцеклеток, про желтое тело, про овуляцию, про окно имплантации, про гормон ХГЧ, про маточные трубы, про причудливый загиб собственной матки, про эрозию, про эндометрий. Эрозию палят электрическим током, в маточные трубы под давлением вливают жидкость, чтобы проверить их проходимость, каждая манипуляция еще больше выворачивает наизнанку самое секретное и интимное, спрятанное в глубине твоего тела, твое женское естество. Никаких гарантий всё это тоже не дает. Почему всё это выпало мне?
– А что будет потом, ведь дети от ЭКО наверняка отличаются от нормальных? – с тоской говорил Костя.
– Ерунда, никто ни от кого не отличается, – парировала я.
Мне почему-то надо было продолжать питчить перед ним всё происходящее. Он непрерывно сомневался. Мне приходилось регулярно напоминать, что мы вместе идем к цели и буксовать сейчас не время. Меня злило, что самая трудоемкая работа лежит на мне: мне нужно колоть чёрти что, мне нужно расходовать яйцеклетки, запас которых вообще-то ограничен и четко очерчен для каждой, меня ждут гормональные нарушения и проблемы, о которых писали безликие женщины на форумах… От Кости же требуется лишь чайная ложка спермы в день пункции.
Через неделю я явилась на проверочное УЗИ. Гинекологиня начала процедуру без лишних церемоний. Она не спросила, как у меня получается делать уколы, как я себя чувствую. Глядя на монитор, она удивленно хмыкнула.
– Что-то плохо растем, – сказала она.
– Как это? – я встрепенулась.
– Слабая реакция на препарат. Тут пока полтора калеки, – она ткнула пальцем в экран.
– И что делать?
– Дозу повысим. Но не намного. Молодая ещё, – она написала новые цифры дозировки в таблице стимуляции.
– А сколько всего их должно получиться? – спросила я.
– Непредсказуемо. Как реагировать будешь. Значит, колем еще четыре дня. А потом тебе дадут другой шприц, это триггер. Надо будет ровно за тридцать шесть часов до пункции его вколоть. Он вызовет овуляцию. Сможешь высчитать?
– Смогу.
