– А пункция у нас будет 20 апреля, в 12:00. Надо будет всё сделать и явиться вместе с мужем. Всё вместе займет пару часов.
– А наркоз долгий?
– Нет, это легкая версия. Заберу вас на пункцию, проспите полчаса, потом проснетесь, мы вас понаблюдаем и пойдете домой. Мужу надо будет сдать сперму.
Я поехала домой. Курила так же по десять сигарет в день – и ждала момента, когда яйцеклетки заберут, и я вновь окажусь в своем теле одна, буду отвечать только за себя и травить только себя.
Ближе к уколу-триггеру я и правда начала ощущать тяжесть внизу живота. Там словно что-то гуляло, перекатывалось. Яйцеклетка считается самой большой клеткой в теле человека. О том, чтобы пойти бегать, я и не мечтала: казалось, бег, тряска сразу разобьют эти новые яйцеклетки, размажут их друг об друга. Я прочитала в интернете историю потери беременности из-за бега. Девушка продолжала бегать до шестого месяца и не особо обсуждала это с врачами. Полагала, что она, как опытный бегун, всё контролирует, и не хотела жертвовать привычным образом жизни. А потом у нее случился выкидыш. Она писала, что во всём виновато ее тщеславие. Поэтому на собственное я решила пока что забить. Бег подождет. Рукопись подождет. Тем более, от главреда издательства не было никаких вестей. Пока все мысли занимал процесс кропотливой генерации яйцеклеток и гадание, сколько же их выйдет. У меня было ощущение, что я села за стол с рулеткой.
В прошлом году я ездила в Ригу на девичник. Программу расписывали заранее: в ней непременно должно было быть казино, а еще – невеста хотела попробовать кокаин. Я наркотики не пробовала, и для меня их употребление всегда лежало где-то за буйками дозволенного. В подростковом возрасте я не перешла эту черту: меня пугало происходящее с другими на их фоне. Люди, которые стали употреблять, пропадали в клубах с механической электронной музыкой, жаловались на отходняки, во время которых не хотелось жить. Я видела, что с людьми под наркотиками, будь то спиды, колёса или что-то еще, творится нечто нездоровое. Нечто пугающее больше, чем эффект алкоголя. И еще видела, как они хотят этого снова и снова. И на что готовы пойти, чтобы раздобыть наркотики. Я убедила себя, что это не для меня: я слишком увлекающийся человек, мне это может понравиться, и что я тогда буду делать? Мне и так уже нравились сигареты и алкоголь. Поэтому я навсегда осталась на другой стороне, на стороне, где эти состояния не познаны.
Находиться в присутствии людей под наркотой мне не нравилось: они словно хранили какой-то общий секрет, к которому у меня не было доступа, и мне от этого делалось не по себе. Я ревновала окружающих к этому состоянию, но разделять его с ними не собиралась. Поэтому новость о том, что подруги в Риге будут нюхать, мне не понравилась. Всё предстоящее казалось уже не желанным отдыхом, полным приятных моментов, типа болтовни до утра, смеха до слез, воспоминаний, нарядов, а каким-то трипом в обсыпанную белым порошком неизвестность, где я окажусь на отшибе. Не буду знать, чего ждать.
ЭКО было похожей вечеринкой. Что ждет твое тело и твое сознание каждый следующий день, как они изменятся, какие эффекты словят, было решительно непонятно. Но то, что ты окажешься за столом с рулеткой – и вполне можешь сорвать куш, тоже было очевидно. И ты тут не профессиональный игрок, лудоман со схемой, а залетная птичка. Которая, потягивая Лонг-Айленд, сейчас получит в руки гору шальных фишек. А потом со смехом выйдет на уличный свет, и все будут удивляться: новичкам везет! Я явилась сюда не потому, что сама этого захотела, а потому что так сложилось, это почти случайность! Сейчас заберу свой приз, а потом быстренько обо всём забуду, как забывают о том, что происходило в темном дымном зале казино в четыре часа утра.
И у меня был повод втайне верить, что всё получится.
За пять лет до этого я оказалась на приеме у гадалки. Была обеспокоена отношениями с очередным парнем. Чувствовала, что он меня обманывает, но отказаться от веры в то, что он любовь всей моей жизни, без посторонней помощи не могла. Гадалка жила на Петроградке и была всего лет на десять старше меня. Она пригласила меня за укрытый зеленым сукном стол, уселась напротив и спросила, с чем я пожаловала. Я достала фотку парня. Она раскинула таро. Без лишних прелюдий объявила, что мой чувак – далеко не окончательный вариант. У него на уме совсем другие вещи, и уж точно не я. Я перешла к другим вопросам. В финале, после обсуждения судеб членов моей семьи и работы я отважилась на вопрос о детях. Спросила, сколько их у меня будет. Тогда вопроса, будут ли они вообще, в моем универсуме еще не существовало. Гадалка встала из-за стола и вытащила откуда-то пару желтых церковных свечей, переплетённых между собой. Встав у окна, она зажгла их и произнесла:
– Передо мной сидит женщина. Эта женщина может иметь детей?
Ветерок из окна поколебал пламя.
– Еще как! – воскликнула она. – Больше одного? – и тут же кивнула. – Больше двух?
На этот раз замолкла надолго. Пару раз легонько кивнула.
– Ну, два будут точно.
