Несмотря на то, что я тогда ни с кем не встречалась, была уже взрослым человеком, имела полное право ходить в бары в выходные и цеплять там кого душе угодно на одну ночь, – этот эпизод грохотал молотом стыда в моей голове еще много месяцев. Притащила домой черт знает кого и даже не узнала, как его зовут! При этом я чувствовала, что стыд и тягостное ощущение – какие-то иррациональные: обычно я не корила себя за секс, даже за измены, а тут на душе мгновенно становилось паршиво, стоило вспомнить, как он снимает очки, как мы лежим в полумраке моей спальни. Хотя он был мил и дружелюбен. Очевидно моего формата, моего поколения, чей-то там дальний знакомый. Не было ни единого странного или спорного момента, он даже хотел приготовить завтрак, может, как-то провести вместе день… Но мне нужно было лишь, чтобы он поскорее убрался.
Поэтому, когда мы с подругой обсуждали хламидиоз, мне сразу казалось, что наградил меня им, конечно, он, этот парень с татуированными предплечьями. Хотя встреть я его где-нибудь на тусовке, точно полюбовалась бы вновь, подумала, какой классный.
Получается, я разрешала своему телу следовать за своими потребностями, когда напивалась. Я проснулась и осознала: вчера вечером я стала целоваться с парнем, который мне понравился. Потом пригласила его к себе, и мы занялись сексом. Я повеселилась в баре, потом повеселилась дома. Это ничего не значит, просто приятное времяпрепровождение. Но по какой-то неведомой причине я начинала крутить в голове осуждающие формулировки, вымышленные чужие оценки, вновь и вновь загоняла себя в иррациональный стыд. Получается, я знаю, чего хочу, – но когда отваживаюсь взять это, после открещиваюсь, словно это была не я. Это было туловище, но мы с ним глубоко разобщены. Плоть же вторична, так? Ее вообще нужно умерщвлять.
О том, что именно тело помогло мне достичь множества моих целей, исполнить мечты, что рисовала и писала я не силой мысли, а с помощью мозга, кистей рук, несла себя на горные вершины с помощью бедер и икр, летала на досках, скоординированная им, – я не думала вовсе.
Я ведь – не всё это мясо, правда? Но где тогда я? Бесплотный дух внутри телесной капсулы? И это тоже неверно. Я – где-то между, и там, и там. Я – синтез, я – магия межнотного пространства.
Только пойму я это – гораздо позже.
Новая гинеколог сразу предложила сдать особый тест на антитела после хламидиоза.
– Этот диагноз у нас ставят всем подряд, «на всякий случай». Сдайте кровь – и посмотрим, был ли он у вас на самом деле.
Результат пришел мне на почту – и я поняла, что никакого хламидиоза у меня не было. Хотя до этого получила положительный анализ и пропила антибиотики. У Кости тогда ничего не нашли, и он сочувственно на меня поглядел.
Конечно, из нас двоих я более порочна, думала я. Сомневаюсь, что Костя когда-либо вез к себе домой первую встречную из бара и спал с ней в полупьяном забытьи, а потом не помнил, использовался ли презерватив. А я вот делала так, и поэтому наказана.
Мое тело опорочено всем, чем только можно: абортом, алкоголем, курением, сексом с кем попало. Я постоянно разделяла себя с ним. Его нужды вырывались наружу, когда я позволяла себе лишнего, и тогда могла поцеловать понравившегося чувака прямо у барной стойки. Наутро я приходила в себя и хотела побыстрее вымести парня из квартиры, забыть о том, что мое тело вырвалось из-под контроля. Снова сделать вид, что оно – вторично. Первична – та, кто сидит внутри, моя душа, маленькая художница.
А всё, что завязано на теле, должно вызывать порицание. Если рядом нет никого, чтобы это порицание озвучить, можно на всякий случай загасить себя самой. Тело можно только держать худым, моря себя диетами, наряжать и красить, чтобы без отвращения смотреться в зеркало, а о том, что́ оно на самом деле такое, можно не думать.
Это не я ловила тачку на Фонтанке и тащила парня к себе, не я раздевалась перед ним в своей спальне, это было оно. Я тогда крепко спала внутри. А когда проснулась, обалдела от ужаса.
Я обращалась со своим телом, как колонизатор с маленьким мирным островом. Я противопоставляла его себе, принимала за нечто неведомое, непредсказуемое, а значит – требующее подчинения и бездумного покорения. Я не видела его, когда смотрелась в зеркало и красилась по утрам, когда ходила к косметологине колоть в лицо ботокс и прочие снадобья, когда надевала на него платья или прокалывала губу в четырнадцать лет.
