– Джейсон! – к забору, переваливаясь, подкатился пухленький вомбик. – У нас там небольшая проблема сам-знаешь-с-чем.
Остальные закивали. Джейсон смущенно поежился:
– Только не сейчас.
– Это вы о чем? – спросила Элла.
– Милашка опять все слопала, Джейсон. Ты должен что-то сделать, – подоспел еще один вомбик.
– Ее начинают бояться. Она стала слишком крупной.
– Я взгляну на нее чуть позже. Не сейчас, – ответил Джейсон, подбирая с пола золотые квадратики и складывая их в банку.
Тут послышался тонкий визг, а затем – тяжелый топот, от которого затрясся вольер.
– Нет!
Джейсон кинулся к выходу, но в вольер, расшвыривая вомбиков во все стороны, уже вбежало здоровенное существо. Когда оно приблизилось, стали хорошо видны влажный нос, квадратная челюсть и мощная грудная клетка.
– Это же… – Элла шагнула навстречу.
Кудряшки Джейсона дернулись, как от удара током, его прошиб пот.
– Детеныш смертбуля! – Парочка этих прекрасных мощных животных охраняла вход в Подземный мир, вглядываясь в душу каждого входящего. – Где ты его взял?
– Я ее нашел.
Элла прищурилась:
– Ты не мог ее найти…
Но тут щенок принялся лизать ее щеки и обнюхивать волосы. Элла почесала малышку за ушами и стала напевать песню, которую пели ее родители, когда проходили через Врата: «Мы переходим здесь, переходим здесь… чтобы увидеть тех, кого любим». Щенок мигом затих и задремал у Эллы на коленях, веки его отяжелели и опустились.
Джейсон с улыбкой начал подпевать.
– Откуда ты знаешь эту песню? – удивилась Элла.
Он икнул и прекратил пение:
– Слышал как-то раз.
Но Бриджит уже выскочила из вольера:
– У-у-у! У него одна лапа размером с мое лицо!
Эллу охватило смятение. Как мог смертбуль попасть сюда, наверх? Почему он оказался именно у Джейсона? Эти священные животные рождались и жили у Врат.
Какую тайну хранили здешние жители? Что они скрывали?
Папа, скажи, пожалуйста, может ли смертбуль выжить вне Подземного мира?
P. S. Да, и передай маме, чтобы не волновалась. Мне нравится моя новая комната. У меня все в порядке. И я знаю, что тетя Сьера тоже держит вас в курсе.
Дорогой Мастерджи Такур, можно мне задать вам несколько вопросов об Институте? Пожалуйста!
Дорогая Элла, конечно можно. Я пришлю тебе приглашение на нашу первую учебную встречу. Тогда и отвечу на все вопросы.
Тетя Сьера, ужасно хочу снова с тобой увидеться. Скажи, ты когда-нибудь ощущала здесь такое же притяжение, как при входе в Подземный мир? Никак не пойму, что происходит.
Склонив голову набок, Джиа в последний раз осмотрела своего двойника. Темные волосы. Очень синие глаза. Широченная – как говорил отец, шутовская – ухмылка. Она бросила взгляд в окно на другие парящие в безвоздушном пространстве тюремные камеры и поклялась себе никогда больше сюда не возвращаться. Ни за что.
Ключ стукнул о поверхность стола – пора. Схватив его, Джиа опустилась на колени возле фонаря и принялась дергать и тянуть металлическую основу, разбирая ее на нити, изгибая и растягивая, словно мягкую пряжу на ткацком станке, пока наконец не сплела дверь. Это была самая прекрасная дверь из всех, какие она создавала, – дверь на волю.
Джиа сделала замочную скважину точно под полученный ключ, затем вставила его в отверстие. Ключ повернулся сам с низким щелчком, и дверь открылась. За порогом лежал Подземный мир – потрясающий пейзаж с множеством дорог, разбегающихся во все стороны, с могучими Вратами, бесчисленными дверями, ведущими в иные безграничные пространства. Высшие пастыри в цилиндрах с помощью тростей направляли души к местам отдыха. Низшие пастыри везли перед собой клетки, заполненные скелетами. Сумеречные звезды сияли над гробницами, надгробиями и нескончаемыми могилами. А по центру пейзажа стоял особняк с башенками, и за ним высились горы, прекрасные, как никогда.
Звуки Подземного мира неслись ей навстречу.
– Поля Элизиума в той стороне. Идите налево, – окликнул ее высший пастырь.
– Иной мир – вперед около восьми километров, – сообщил второй.
– Врата в Диюй за лесом, – пронзительно крикнул третий.[4]
