НА ЗАМЕТКУ
кому: преподавательскому составу Арканума
от Кого: Мастерджи Такура
Дорогие уважаемые преподаватели Арканума,
Буду краток – я знаю, что все вы обсуждали способность новой ученицы адаптироваться к нашему образу жизни. Уверяю вас, очень скоро Арканум станет для нее родным домом, поэтому давайте примем ее искренне и радушно. Она прекрасная ученица и заслуживает таких наших преимуществ, как возможность откровенно высказывать свои мысли и сомнения. Она с глубоким уважением относится к каждому из нас, и мы должны ответить ей тем же.
За те одиннадцать лет, что Джиа провела в заточении, Бетельмор почти не изменился. Она смотрела на город из окна фуникулера. Воздушные вагончики скользили во все стороны по проводам над Бетельмором, кружили над ним, подобно украшенным сверкающими драгоценностями ястребам, зависали над площадью, вокруг которой теснились дома с башенками и дорогие магазины, напоминающие сверху сливочные помадки на блюде. Раньше небо еще освещали гигантские гелиограммные табло, рекламирующие развлечения. Самый огромный рекламный щит был посвящен ее представлению – целый квартал только о ней! Джии даже на миг показалось, что она слышит аплодисменты.
Фуникулер летел к последней остановке Алой линии. Только самые смелые решились бы покинуть станцию и выйти на улицу в столь поздний час. На платформе дежурили несколько охранителей, они направили на сошедших пассажиров свет звездных фонарей. Толпа сразу сбилась плотнее, как домашний пудинг.
– Ваше имя?
– Куда направляетесь?
– По какому делу?
Эхо ответов дробилось, отскакивая от стен, и в общей сумятице ей легко удалось скормить охранителям ложь. Она скопировала голос одной из нянечек, ухаживавших за ней после смерти отца. Мягкий, слабый, прямо-таки хрупкий. Джиа хихикнула про себя, когда ее пропустили.
Она спустилась по высокой железной лестнице, соединяющей платформу с улицами. Коснувшись мостовой, ее ноги чуть было сами не пустились в пляс. Джиа свернула налево и юркнула на ближайшую лестницу, ведущую на второй городской уровень. Здесь улица выглядела откровенно угрожающе, словно шептала: «Проходи-ка поскорее, если забрел сюда случайно». Витрины полуразрушенных домов были перекошены под самыми странными углами, точно старые кости, выскочившие из суставов. Из ближайшей забегаловки доносились обрывки джазовой песенки – чародеи развлекали веселую толпу, – и тотчас ее окутал восхитительный аромат волшебных сладостей. На окнах ухмылялись крепкие осенние тыквы, мимо спешили поздние посетители закутка заговоров и заклинаний, или палатки подлых подколдовок, или ярмарки артефактов, сулящих всевозможные беды.
Как давно она была здесь в последний раз! Но ноги помнили, куда идти. Раньше тут повсюду были начертаны ромбы, указывающие направление, – очередь тянулась через весь квартал. По улицам разгуливали бродячие актеры, которые зазывали любопытных в их Клуб комедиантов. И все это принадлежало ей.
Джиа остановилась перед воротами. Вывеска Цирка и театра иллюзий Тривелино поблекла, буквы потрескались до неузнаваемости. На гелиограммах афиш застыли в безмолвии сцены из спектаклей. Рядом посверкивало официальное предупреждение:
Эта территория закрыта согласно параграфу 2356 Необычайного уголовного кодекса. Вход категорически воспрещен.
Штраф за нарушение составит 3000 золотых драм, наказание – 2 месяца работ в Картах смертельной судьбы.
Джиа хрипло хихикнула.
– Готова поспорить, что даже это не удерживало моих поклонников и они продолжали приходить и ждать моего возвращения.
Она посмотрела влево, прежде чем достать из кармана подушечку с булавками, потом уколола палец и капнула кровью на выщербленный булыжник. Тотчас перед ней возникла прозрачная, словно мыльный пузырь, полусфера, и сквозь нее Джиа ступила во двор. Отцовская иллюзия держалась все эти годы. Никто не видел ничего, кроме развалин, пока им не позволяли видеть нечто иное. Только те, в чьих жилах текла кровь Тривелино, могли открыть тайну этого места.
