Вопросы сыпались со всех сторон:
– На какой факультет пойдет чародеянка?
– Мечтаешь поскорее попасть на праздник Единения после Нового года? Ты ведь увидишь его впервые?
– Интересуешься Необычайными боями? Как ты думаешь, у тебя есть качества, необходимые победителю?
– Чувствуешь ли ты себя в безопасности? Даже несмотря на угрозы?
Элла от изумления приоткрыла рот.
– Угрозы? – Она вскинула глаза на Макдоналда. – Какие угрозы?
– На сегодня достаточно.
Необычайн-директор Ривера живо выставила репортеров за дверь, в ночной сумрак, но они продолжали прижимать фотоаппараты к оконным стеклам, пытаясь сделать еще несколько снимков. Тут подоспели дети звезд и роботы и повлекли всю толпу к Арканумской пристани.
Необычайн-директор Макдоналд улыбнулся Элле:
– Поболтаем немного перед тем, как ты побежишь спать?
Элла бросила взгляд туда, где располагались кабинеты необычайн-директоров. Ей не хотелось туда идти, ведь она ни в чем не провинилась. Но неприятное сосущее чувство внутри предвещало неприятности.
– Почему они спрашивали меня про угрозы?
– Речь сейчас не об этом, Элла. Мы не хотели напрасно тревожить тебя или твоих родителей. Всегда найдутся люди, желающие помешать переменам, – сказала госпожа Ривера. – Поверь мне, наш Институт – самое безопасное место на свете. Многие великие необычайны использовали свои чудеса, чтобы защитить его.
Элла опять не до конца поняла госпожу Риверу, но последовала за необычайн-директорами. Над их головами, как пчелы, жужжал рой воздушных фотошаров, которые безостановочно влетали в кабинет преподавателя, ответственного за дисциплину, и вылетали из него. Литые железные двери сами распахнулись перед необычайн-директором Макдоналдом. Элла остановилась:
– Я не хочу туда.
А вдруг кто-нибудь увидит ее и решит, что она совершила что-то дурное?
Необычайн-директора переглянулись между собой.
– Мы можем поговорить и в холле, – сказала госпожа Ривера. – Мы просто хотели убедиться, что тебе хорошо в Институте.
– У тебя появились друзья? – спросил необычайн-директор Макдоналд, теребя рыжую бороду.
– Да.
– Тебе нравятся уроки? Не только уроки твоей крестной?
Элла кивнула.
– Хорошо, хорошо. – Необычайн-директор Ривера поджала губы.
Макдоналд глубоко вдохнул:
– Нам нужно задать тебе вопрос… довольно неприятный, но, мы надеемся, ты нас поймешь.
Теплые карие глаза госпожи Риверы встретились с глазами Эллы.
– Мы тебя ни в чем не обвиняем и обязательно будем расспрашивать и других учеников, но дело в том, что у твоей бывшей соседки по комнате Самайры аль-Нави пропала лампа. Помнишь, она стояла у нее на тумбочке?
Вопрос удивил Эллу.
– Помню.
У нее вдруг быстрее забилось сердце. Что именно хотела узнать госпожа Ривера?
– Это семейная реликвия. Представляешь, как Самайра расстроилась? – вставил Макдоналд. – А ты больше не заходила в свою бывшую комнату в башне «Малая Медведица»?
– Нет, – проговорила Элла.
Необычайн-директора снова переглянулись.
– Точно?
Вопрос словно обжег Эллу. Ее щеки вспыхнули.
– Вы думаете, это я взяла?
За всю свою жизнь Элла стащила лишь кусочек сырого теста для печенья, когда бабуля на минуту отвернулась. Девочка отлично знала, в какую часть Подземного мира отправляются воры, и совершенно не желала там оказаться.
– Я не брала.
– В этом нет ничего страшного. Может, тебе просто стало интересно? Ведь мир необычайнов незнаком для тебя, ты только привыкаешь к его чудесам. – Бумажные животные в волосах госпожи Риверы улыбнулись Элле.
Но девочку уже охватил гнев. Ее затрясло.
– Я не брала!
Она бросилась вон из холла. Необычайн-директора что-то кричали ей вслед, но она мчалась так быстро, как могла, чтобы никто не увидел ее плачущей. Слезы застилали глаза, но Элла продолжала бежать.
Джиа стояла перед фейри-чайной «Видимое-невидимое». Скрытая в самом конце нижней улицы, чайная отличалась от обычных домов лишь цветком на двери. До того как необычайны стали заносчивыми и равнодушными, в каждом квартале Бетельмора имелись развлечения на любой вкус. Раньше необычайны любили повеселиться, но теперь, казалось, смех был под запретом. Может, это все из-за Джии?
Она взялась за дверной молоток, готовая ступить сквозь завесу и немного поразвлечься. Дверь открыла приземистая женщина, закутанная в какое-то рванье:
– Ты знаешь цену.
Джиа насыпала женщине полные ладони блестящих побрякушек и золотых стелл.
– Мило. – Расплывшись в беззубой улыбке, женщина пустила ее внутрь.
Джиа последовала за ней по длинному коридору. С каждым шагом женщина становилась все прекраснее. Светящаяся кожа, яркие глаза, изящно заостренные на концах ушки.
Им открылся зал: в уютных нишах на роскошных подушках сидели прелюбопытные гости. Мимо носились слуги. Одни скрывались за шелковыми экранами и раздвигали бумажные ширмы. Другие толкали перед собой сервировочные столики, заставленные вазочками с розовым фейри-кремом, хурмой и гранатами, медовыми круассанами и липкими шафрановыми кексами.
У Джии заурчало в животе и рот наполнился слюной: она уже много дней не ела как следует. Воздух наполнил густой аромат, от которого она сразу расслабилась.
