– Чего нынче пожелаете? – Женщина провела ее в шикарный отдельный кабинет. – Омолаживающую процедуру? Или сыграете в азартную игру и испытаете судьбу? Или хотите забыть?
– Мне нужно вспомнить.
– А, тогда я знаю, как вам помочь.
Женщина сняла с ближайшего сервировочного столика круглый чайник и поставила перед Джией чашку. Едва из носика чайника полилась горячая серебристая жидкость, тонкий фарфор чашки начал менять цвет – на стенках расцвели крошечные нежно-розовые тюльпаны. Они закивали Джии, раскрыли лепестки, обвили ими изогнутую белоснежную ручку.
Джиа сделала глоток, ожидая, когда чай начнет действовать и позволит оживить в памяти ту ночь, когда она все потеряла. Ей предстояло вспомнить, как умер ее ребенок. Это был единственный способ проникнуть в семейный склеп.
Существование между жизнью и смертью в Картах смертельной судьбы притупило ее чувства, стерло остроту воспоминаний.
В глазах у Джии резко потемнело, и она позволила себе провалиться во мрак. Она снова была на сцене. Это было главное выступление в ее жизни. В уши ударил тошнотворный шум толпы… и треск ломающихся костей, когда она выдернула нити жизни из Финеаса Эстли.
Соперник вызвал ее на дуэль, желая показать миру необычайнов, кто из них лучший шпрехшталмейстер. Соревнование состояло из трех раундов, полных волшебства и чудес. Победитель получал состояние соперника – и славу. Джиа выиграла первый раунд, проиграла второй и боролась за третий.
Наблюдая за сценой, она словно переживала ее заново.
Постоянный смех Финеаса приводил ее в бешенство.
«Женщины не способны держать на себе все представление, веди отдельные зрелища. У твоего отца получалось лучше».
Злость вспыхнула в Джии с новой силой. Не в силах больше сдерживать свое чудо, она пробормотала запретное заклинание, и вырвавшаяся из нее вспышка разорвала противника пополам.
Кровь хлынула на зрителей, словно с небес пролилась красная краска. В первом ряду сидела мать Джии с ее крошечной дочерью. Белокурые волосы малышки стали алыми.
Визг и вопли толпы заглушили звон часов. Джиа оглянулась – стрелки показывали 9:22 вечера.
Она резко открыла глаза. Воспоминание было так свежо, что Джиа почти ощущала вкус крови на губах.
В этот раз она прольет еще больше крови.
Влетев в пустую башню Вкуса, Элла спряталась за одним из мягких диванчиков и сжала пальцами камею-чародею. Она уже готова была позвать родителей, но останавливала мысль о том, что, если вмешается мама, все станет еще хуже. Нет уж, Элла сама разберется со своими проблемами. Ну или хотя бы попробует это сделать.
Она смахнула слезы и попыталась успокоиться. В этот момент кто-то окликнул ее. Элла осторожно выглянула из укрытия – ей махал рукой Мастерджи Такур. Девочка вытерла лицо и встала.
– Вы тоже на меня сердитесь?
– Вовсе нет, – мягко ответил он. – Почему я должен сердиться?
Элла пожала плечами. Ей вспомнилась их последняя встреча.
– Необычайн-директор Макдоналд сказал, что ты расстроилась, и я пошел тебя искать. Ты не против?
Она покачала головой.
– Так что же случилось?
От его ласкового голоса Элла снова расплакалась:
– Они разговаривали со мной так, будто я сделала что-то… будто мне здесь не место. Почему?
– Ну конечно, твое место здесь. – Мастерджи Такур крепко обнял девочку. – И я могу это доказать. Пойдем со мной.
Положив руку Элле на плечо, он повел ее по коридору. За высокими окнами виднелись башни, украшенные каемками ноябрьского снега. Два небесных озера промерзли насквозь, стеклянно поблескивали три обледеневшие теплицы.
Они подошли к запретному лифту, и Элла снова ощутила уже знакомое притяжение. Она подумала, не сказать ли об этом Мастерджи Такуру, но решила, что не стоит.
А учитель опустил особую монетку в щель у входа. Едва они вошли, двери захлопнулись, и лифт помчался вниз, потом налево и направо. Этажи проносились мимо с такой скоростью, что у Эллы закружилась голова.
– Наш Институт можно назвать палимпсестом. Помнишь, я уже объяснял тебе это слово?
– Это когда по старому тексту пишут новый.
Элла много раз записывала это слово в тетрадь, ей нравилось, как оно звучит, нравилась сама идея того, что слова пишутся над или под другими словами.
– Очень хорошо. – Мастерджи Такур указал на окошко лифта: – Сердце Арканума спрятано глубоко.
Лифт остановился перед большой черной дверью.
КОМНАТА ОСНОВАТЕЛЕЙ.
Лифт уже пытался привезти сюда Эллу.
– Сюда. – Мастерджи Такур достал из кармана ключ.
Дверь отворилась со скрипом, за ней оказался небольшой холл с портретами во всю стену.
– Ух ты! – Элла снова почувствовала загадочное притяжение. – А что это за место?
– Отсюда начинался Арканумский институт. – Мастерджи Такур подошел к ближайшему портрету. – Раньше я часто сюда приходил. Пытался понять Основателей, их замыслы и устремления, когда они создавали это место.
Сердце Эллы забилось чаще. Притяжение усиливалось по мере того, как она обходила комнату, останавливаясь у каждого портрета.
