Неоконченные сказания полностью

– Если уж ты говоришь на старом наречии, господин, то говори тише и не спрашивай о новостях. Что лучше тебе – чтоб тебя побили, как бродягу, или повесили, как лазутчика? Ибо ты можешь быть и тем, и другим, судя по виду. Что означает лишь, – добавил он, – что ты один из честного народа былых времен, того, что пришел сюда с Хадором в золотые дни, до того, как волчья шерсть стала расти у людей на головах. Есть здесь еще такие, хоть сделались они теперь нищими и рабами, и никто, кроме госпожи Аэрин, не даст им ни этого огня, ни этой похлебки. Так откуда ты, и что у тебя за вести?

– Была здесь госпожа по имени Морвен, – отвечал Тýрин, – и давным-давно жил я в ее доме. В тот дом после долгих странствий пришел я искать приюта, но ни огня, ни людей там нет теперь.

– И не было также весь этот долгий год, и раньше, – ответил старик. – Мало было в том доме и людей, и огня с самой гибельной войны; ибо Морвен была из прежнего народа – как ты знаешь наверняка – ведь она была вдовой господина нашего Хýрина сына Галдора. Они не смели тронуть ее, ибо боялись ее: она была горда и прекрасна, как царица, пока горести не согнули ее. Ведьмой они прозвали ее; и чурались ее. Ведьма: так в новом языке зовутся друзья эльфов. Но ее обобрали. Часто она и дочь ее голодали бы, если бы не Госпожа Аэрин. Она тайно помогала им, как говорят, и часто подлый Бродда бил ее за это, муж ее против ее воли.

– Весь этот долгий год и раньше? – повторил Тýрин. – Погибли они или попали в рабство? Или же орки сгубили их?

– Этого доподлинно никто не знает, – ответил старик. – Но она ушла вместе с дочерью; и этот Бродда разграбил ее дом и лишил ее всего, что оставалось у нее. Не осталось там и пса, а немногие люди ее стали его рабами; кроме тех, что ушли нищенствовать, как я. Я служил ей много лет, а перед тем – высокому хозяину, я – Садор-Одноног; если б не проклятый топор в том лесу давным-давно, лежал бы я сейчас в Великом Кургане. Хорошо помню тот день, когда отослан был сын Хýрина, и как он плакал; и как плакала она, когда уходил он. В Сокрытое Королевство ушел он, как говорили.

На этих словах старик смолк и неуверенно оглядел Тýрина.

– Я стар и несу вздор, – сказал он. – Не слушай меня! Хоть и приятно поговорить на старом наречии с тем, кто говорит на нем верно, как в былые времена, ныне стоят дурные дни, и нужно стеречься. Не все говорящие честные речи сердцем честны.

– Истинно, – сказал Тýрин. – Темно сердце мое. Но если ты боишься, что я – лазутчик Севера или Востока, то немногим больше стало в тебе мудрости, чем было когда-то, Садор Лабадал.

Старик глянул на него с испугом; и проговорил, дрожа:

– Выйдем на улицу! Там холоднее, но спокойнее. Ты говоришь слишком громко и слишком много для дома истерлинга.

Когда же вышли они на двор, Садор ухватился за плащ Тýрина:

– Давным-давно жил ты в том доме, сказал ты? Господин Тýрин сын Хýрина, зачем ты вернулся? Глаза мои открылись, и уши, наконец, открылись; у тебя голос отца твоего. Один лишь юный Тýрин звал меня так – Лабадал. Он не хотел меня обидеть: в те дни мы были добрыми друзьями. Что же он ищет здесь теперь? Немного нас осталось; и слабы мы и безоружны. Счастливей те, что лежат в Великом Кургане.

– Я пришел не с думой о войне, – сказал Тýрин, – хотя слова твои и разбудили во мне эту думу. Я ищу Госпожу Морвен и Ниэнор. Скажи мне, что можешь, и скорее.

– Немногое, господин, – сказал Садор. – Они ушли тайно. Прошел меж нами слух, что их призвал Господин Тýрин; ибо мы не сомневались, что он стал за эти годы великим королем или правителем в какой-нибудь южной стране. Но кажется мне, что это не так.

– Не так, – подтвердил Тýрин. – Был я правителем в южной стране, хоть теперь я и бродяга. Но я не призывал их.

– Тогда я не знаю, что сказать тебе, – сказал Садор. – Но Госпожа Аэрин наверняка знает. Она знала все дела твоей матери.

– Как мне попасть к ней?

– Этого я не знаю. Дорого ей будет обойдется, если ее застанут шепчущейся в дверях с низким бродягой из павшего народа, даже если как-нибудь вызвать ее к дверям весточкой. А бродяга, такой, как ты, недалеко пройдет к столу в этом доме прежде, чем истерлинги схватят его и изобьют, или что похуже.

И в ярости воскликнул Тýрин:

– Меня побьют в чертоге Бродды? Hу-ка пойдем и посмотрим!

И с этими словами он вошел в зал и откинул капюшон, и, разбросав всех, проложил себе путь к столу, за которым сидели хозяин дома, его жена и старшины истерлингов. Тут многие бросились схватить его, но он повалил их на пол и вскричал:

– Разве никто не правит в этом доме? Разве это орочий вертеп? Где хозяин дома?

И Бродда встал, разгневанный:

– Я правлю в этом доме! – сказал он.

Но не успел он продолжить, как Тýрин сказал:

– Так значит, ты не научился порядку, что был в этой земле до тебя. Или в обычае людей нынче позволять своим холопам гнать родича своей жены? Ибо родич Госпоже Аэрин, и у меня есть дело к ней. Так пройти ли мне добром или так, как сам захочу?

– Пройди! – сказал Бродда и нахмурился; Аэрин же побледнела.

Тýрин прошел к столу, встал перед ним и поклонился.