Неоконченные сказания полностью

– Они? Нет, господин: она, думаю я, – сказал некто, Асгон по имени. – Многие воины путают спокойствие и долготерпение. Она много добра сделала нам и дорогой ценой. Не было ее сердце слабым, и любое терпение когда-нибудь да лопнет.

Теперь самые крепкие, что могли вынести зиму, остались с Тýрином и увели его незнакомыми тропами в прибежище в горах, пещеру, известную разбойникам и беглецам; и там был спрятан запас пищи. Там они ждали, пока пройдут снегопады, а затем дали Тýрину еды и вывели его к перевалу, которым редко ходили; перевал тот вел на юг в Долину Сириона, куда не добрались снега. На тропе вниз они расстались.

– Прощай же, Господин Дор-Лóмина, – сказал Асгон. – Не забывай нас! Будет на нас теперь охота; а Волчий Народ станет еще злее после твоего прихода. Потому иди и не возвращайся, пока у тебя не будет силы, чтобы освободить нас. Прощай!

Теперь Тýрин пошел вниз к Сириону, и горько было на душе у него. Ибо думал он, что там, где раньше у него было два тяжких выбора, теперь стоят три, и его призывает несчастный народ его, на который он навлек лишь новые горести. Одно лишь было у него утешение: что наверняка Морвен и Ниэнор давно уже добрались до Дориата, и что лишь доблестью Черного Меча Нарготрондского стала безопасна их дорога. И он сказал себе:

– Где бы я мог лучше укрыть их, приди я и впрямь раньше? Уж если Завеса Мелиан падет, то все будет кончено. Нет, воистину, лучше уж, как есть; ибо своей яростью и поспешными делами я бросаю тень повсюду, где живу. Пусть уж Мелиан хранит их! А я оставлю их на время в покое и не стану темнить их жизнь.

Но слишком поздно искал Тýрин Финдуилас, блуждая в лесах под сенью Эреда Вэтрин, скрытный и дикий, словно зверь; и он рыскал на всех дорогах, что вели на север к Сирионскому Проходу. Слишком поздно. Ибо все следы смыло дождями и засыпало снегами. Но вышло так, что, проходя по Тейглину, Тýрин набрел на часть Людей Халет из Бретильского Леса. Война превратила их в малый народ, и жили они теперь большей частью скрытно в городище на Амоне Обель в чаще леса. Эфель {Eрhel} Брандир именовалось то место; ибо Брандир сын Хандира был тогда их правителем с той поры, как погиб его отец. Брандир же не был воином, ибо по несчастью в детстве повредил себе ногу; и помимо того, был он нравом тих и любил дерево больше железа, а знание того, что растет на земле, больше всех других наук.

Иные же из лесовиков еще охотились на орков на своих границах; и так случилось, что, придя в те места, Тýрин услышал звуки боя. Он заторопился вперед и, осторожно выглянув из-за деревьев, увидел небольшой отряд людей, окруженный орками. Люди отчаянно защищались, встав спинами к купе деревьев, росших посреди поляны; но орков было множество, и у людей было немного надежд спастись, если не придет помощь. Потому, прячась в подлеске, Тýрин начал топать, шуметь, ломать ветки, и закричал громко, словно вел множество людей:

– Ага! Вот где они! Ну, все за мной! Нападайте и бейте!

На это многие орки стали испуганно оглядываться, и тут выскочил Тýрин, рукою словно призывая к себе войско, и лезвия Гуртанга сверкали в его руке, словно пламя. Клинок этот был слишком хорошо знаком оркам, и еще до того, как Тýрин набросился на них, многие орки испугались и побежали. Тогда лесовики присоединились к нему, и вместе они загнали врагов в реку; немногие выбрались из нее.

Наконец они остановились на берегу, и Дорлас, предводитель лесовиков, сказал:

– Быстр ты в охоте, господин; но люди твои что-то не спешат за тобой.

– Нет, – сказал Тýрин, – все мы бежим вместе, как один, и не расстаемся.

И бретильцы посмеялись и сказали:

– Воистину, один такой стоит многих. Мы в большом долгу перед тобой и благодарны тебе. Но кто ты, и что здесь делаешь?

– Я всего лишь делаю свое дело – бью орков, – отвечал Тýрин. – Живу же я там, где дело мое. Я – Дикарь из Чащи.

– Так пойдем, и живи с нами, – сказали они. – Ибо мы живем в лесах, и такие мастера нужны нам. Ты будешь принят с честью!

Тýрин же посмотрел на них странно и сказал:

– Так значит, есть еще такие, что пустят мою тень в свои двери? Однако, друзья, есть у меня еще одно горькое дело: найти Финдуилас, дочь Ородрета {Orodreth} Нарготрондского, или хоть что-нибудь узнать о ней. Увы! Много недель прошло с того дня, как ее увели из Нарготронда, и все еще приходится мне искать ее.

Они посмотрели на него с сочувствием, и Дорлас сказал:

– Не ищи более. Ибо орочья орда из Нарготронда подошла к Переправам Тейглина, а мы были загодя предупреждены о ней: шла она медленно из-за множества пленников, которых вели они. Мы же решили внести наш малый вклад в войну, и подстерегли орков со всеми лучниками, которых только могли выставить, и надеялись отбить хоть немногих пленников. Но увы! Едва мы ударили, подлые орки сперва перебили среди своих пленных женщин; а дочь Ородрета они пригвоздили к дереву копьем.

Тýрин застыл, словно молнией сраженный:

– Как вы узнали это? – спросил он.