Неоконченные сказания полностью

И Брандир полюбил ее; когда вернулась к Нúниэли сила, она подставляла ему плечо, чтобы помочь ему, с его хромотой, и назвала его своим братом. Но сердце ее было отдано Турамбару, и только при нем она улыбалась, и только когда он шутил, смеялась она.

Однажды вечером золотой осени они сидели вместе, и солнце садилось за гору и ярко освещало дома Эфеля Брандир, и стояла глубокая тишина. Тогда Нúниэль сказала Турамбару:

– Узнала я имена всего, что есть, и лишь твоего не знаю. Как зовут тебя?

– Турамбар, – ответил он.

И она смолкла, словно прислушиваясь к тайным отзвукам; и спросила:

– А что означает это, или это лишь имя для тебя одного?

– Оно означает «Победитель Черной Тени», – сказал он. – Ибо и я, Нúниэль, блуждал во тьме, в которой растерял все, что было дорого мне; но теперь, видится мне, я одолел ее.

– Бежал ли ты тоже от нее, убегая, пока не попал в эти дивные леса? - спросила она. – И когда спасся ты, Турамбар?

– Да, – ответил он. – Много лет я бежал от нее. И спасся тогда же, когда и ты. Ибо темно было, когда ты пришла, Нúниэль, но с тех пор стало светло. И кажется мне, что то, что я долго искал напрасно, само пришло ко мне.

И, идя в сумерках к своему дому, Турамбар сказал себе:

– Хауд-эн-Эллет! На зеленом кургане явилась она. Не знамение ли это, и как мне истолковать его?

И тот золотой год прошел и сменился мягкой зимой, а за ней пришел еще один ясный год. В Бретиле стоял мир, и лесовики жили тихо, и не выходили из своих пределов, и не знали вестей из тех земель, что лежали вокруг них. Ибо орки, что пришли в то время в черное царство Глаурунга или были посланы следить за границами Дориата, избегали Переправ Тейглина и обходили берега реки далеко к западу.

Нúниэль вполне исцелилась и стала красива и сильна; и Турамбар не таился более, а попросил ее выйти за него замуж. Нúниэль была рада; но когда Брандир узнал об этом, его сердце почуяло недоброе, и он сказал ей:

– Не спеши! Не думай, что со зла я советую тебе подождать.

– Ты ничего не делаешь со зла, – сказала она. – Но почему советуешь ты мне это, мудрый брат?

– Мудрый брат? – переспросил он. – Хромой брат, скорее, нелюбимый и нелюбый. Едва ли знаю я, почему. Но тень лежит на этом человеке, и я боюсь.

– Была тень, – сказала Нúниэль, – так он говорил мне. Но он спасся от нее, так же, как и я. А разве он не стоит любви? Хоть он живет сейчас мирной жизнью, разве не был он некогда величайшим военачальником, от которого бежали бы, завидя его, все наши враги?

– Кто сказал тебе это? – спросил Брандир.

– Дорлас сказал, – ответила она. – Разве он сказал неправду?

– Правду, – ответил Брандир, и не по нраву пришлось это ему, ибо Дорлас был вожаком тех, что хотели воевать с орками. И еще Брандир все искал причины, которые удержали бы Нúниэль, и потому сказал: – Правду, но не всю правду; ибо он был Военачальником Нарготронда, а пришел туда ранее с Севера, и он, как говорят, сын Хýрина Дор-Лóминского из воинственного дома Хадора.

Увидев же тень, омрачившую лицо Нúниэль при упоминании этого имени, он понял ее неверно, и добавил:

– Воистину, Нúниэль, подумай: наверняка ведь такой человек вернется к войне и уйдет, быть может, далеко из этих земель. А если будет так, то что будет с тобой? Подумай, ибо я предчувствую, что если снова Турамбар выйдет на битву, то не он, а Тень победит.

– Горе будет мне, – ответила Нúниэль, – но незамужней – не легче, чем замужней. А жена, может статься, вернее удержит его и отведет тень.

Но слова Брандира встревожили ее, и она упросила Турамбара немного подождать. Он был удивлен и огорчен; когда же он узнал от Нúниэли, что это Брандир посоветовал ей подождать, он рассердился.

Пришла новая весна, и сказал он Нúниэли:

– Время идет. Мы ждали, и больше я не хочу ждать. Делай, как велит тебе сердце, Нúниэль бесценная, но знай: вот какой выбор передо мной. Либо возвращаюсь к войне в глухомани; либо женюсь на тебе и никогда больше не уйду на войну – только если придется защищать тебя, если какое-либо зло решится напасть на наш дом.

И Нúниэль была очень рада, и они помолвились, а в середине лета поженились; и лесовики устроили большой пир и дали им крепкий дом, что построили для них на Амоне Обель. Там они зажили счастливо, но Брандир был неспокоен, и тень, лежавшая на сердце у него, все тяжелела.