Он подобрал чемоданчик и по дуге обошел черного пса. Дернул дверь лаборатории, пристроив на груди сразу две ноши вместо одной. Подразумевалось, что они с Опариным попробуют подключиться к спутникам, чтобы передать послание всем, кто будет способен его принять.
В конце концов ради этого он и вышел.
3.
Оторвавшись от составления послания выжившим, Андрей бросил на Тита быстрый взгляд:
– Дорогой мой Тит, ты ведь в курсе, что привидений не существует?
– В курсе. – Тит всё еще стоял рядом с дверью, привалившись к стене. Чемоданчик и топор намертво застряли в его скрещенных руках.
– Тогда почему ты выглядишь так, словно призрака увидел? И к чему инструмент?
– У нас на лужайке прохлаждался дружок Донована.
Убиравшая тарелки Мона ахнула:
– Эти существа пришли сюда?! Да как они посмели! Безбожные твари!
– Прима прогнала их. Использовала караульных собак. – Тит добрел до Волнореза и поставил там топор. Его руки всё еще тряслись. Потом открыл чемоданчик и с сомнением посмотрел на его содержимое. – Андрей Николаевич, вы ведь понимаете, что наши технические возможности ограничены?
– Я отдаю себе отчет в том, что затоплены все радиовышки, радары, антенны и даже эти игрушечные рации для игры в полицейских. Но только не спутники, верно? Полагаю, Волнорез прекрасно выступит в роли передатчика сигнала. – Андрей отложил ручку, полюбовался текстом. – Может быть, скормить Доновану его собратьев, раз уж они шныряют тут без дела?
Все посмотрели на автожектор Донована. Одновременно ощутили сложную смесь из голода и отвращения, больше похожую на ком ментальной изжоги.
– Доновану, как мне видится, сложно совладать со своим аппетитом. Вероятно, эволюция без органов чувств дает свои плоды, и это один из них, – заявил Андрей, подытожив их общее настроение. – Он похож на курицу, которая рассчитывает на пару наггетсов.
– А на что рассчитываем мы? – спросил Тит, заканчивая с подключением ретранслятора.
– А мы рассчитываем только на успех, мой дорогой Тит.
Грациозно поводя бедрами (Андрей знал, что привлечение внимания – последнее, чего бы хотела его жена), Мона поставила на столик в центре лаборатории микрофон с поп-фильтром. Немного подумав, перенесла туда чашку чая. После этого смазала проводящим гелем открытые участки кожи на голове покорно замершего Андрея.
Поблагодарив жену, Андрей снял с вешалки свой твидовый пиджак и повесил на его место лабораторный халат, посчитав, что так будет лучше. Более торжественно. Сел к микрофону. Спохватившись, натянул силиконовую шапочку с электродами, ощущая, как она скользит по гелю. Теперь он напоминал диктора с Марса.
– Пишем звук, а заодно пишем мои мозговые волны. Отправлять будем двойным пакетом.
Тит уже перебрался за ноутбук, готовясь к записи.
– А вы очень уверены, Андрей Николаевич. Думаете, сработает?
– Конечно, сработает! Как часы, заведенные швейцарским мастером.
Мона вскинула подбородок:
– Дорогой, я горжусь тобой.
– Ну-с, приступим. – Андрей откашлялся и расправил смявшийся листик с посланием. – Тит, будь добр.
Тит поднял левую руку, показывая три пальца.
Два.
Один.
Отмашка.
– Дорогие выжившие, к вам обращается биохимик Андрей Николаевич Опарин, – заговорил Андрей. – Я нахожусь на острове Гогланд в Балтийском море. Все мы угодили в эпицентр кошмарного неподвластного феномена. Но наша планета и мы сами в большей опасности, чем можно предположить. Мои координаты: шестьдесят градусов, четыре минуты, ноль секунд северной широты; двадцать семь градусов, ноль минут, ноль секунд восточной долготы. Я призываю вас отринуть скорбь и отправиться ко мне.
Мона встревоженно смотрела на Андрея, ловя каждое его слово.
– Добраться до меня можно по океаническому дну. Если вы находитесь на поверхности воды, изыскивайте способы
Перехватив взгляд Андрея, Тит кивнул, показывая, что всё идет как надо.
– Если мы хотим выжить как вид, вам придется мне довериться. Придите ко мне. Придите к нам. Вам нужна помощь. Нам нужна помощь. Придите. Это сообщение будет транслироваться три раза в сутки. Повторяю координаты…
Еще некоторое время Андрей говорил, а потом поднял руку и устало уронил ее.
– Готово, – сообщил Тит, клацая по клавишам. – Чисто, без шумов.
– Ладно, я чуть приврал, – вдруг честно признался Андрей, находя в этом странное удовольствие. – У меня нет никакого решения или дельного выхода из ситуации. Но они есть у Примы.
– У вашей мертвой собаки, – напомнил Тит.
– А вот этого реципиентам знать совершенно не нужно. – Андрей посмотрел на Мону: – Что скажешь, дорогая?
– Прекрасно, дорогой. Но не нужно ли сделать еще одну запись, но уже на английском языке?
Андрей с сомнением посмотрел на бумажку. Поморщился.
В итоге они сделали еще одну запись.