Радий посветил в зазор, но луч не доставал до конца затопленного коридора. Недолго думая, он сунул в зазор руки, затем – голову и плечи. Подтянул всё остальное. Ощутил, как похолодело в животе, когда он подумал, что лежит между мягким молотом и вполне себе твердой наковальней. Пол был чуть маслянистым, но чистым.
– Что ты делаешь, Радий? Сейчас же вернись!
– Этого уже никогда не будет, Наталья, – прошептал Радий, начиная ползти. – Никогда.
Горечь образовала в груди подобие мотора, и Радий, стиснув зубы, усерднее заработал конечностями. Он так увлекся, что не сразу заметил, что намочил рубашку на спине.
Позади стучал локтями Арвид. Он пыхтел, отдувался, но не прекращал снимать, по возможности держа в кадре Радия. Арвид уже решил, что центром будущей истории послужит сумасшедший русский. Следом в зазор забрался Юлиан. Он снял рюкзак и теперь тащил его рядом, как фронтовой запас. Последней взобралась Таша.
– К нам летит… к нам летит голубой метеорит. Юлиан!
– Что?
– Подожди меня. Мне страшно.
Они ползли один за другим, хотя ширина коридора позволяла двигаться всем в ряд. Тишину нарушали только звуки дыхания да постукивание рукояток фонариков об пол.
До Радия вдруг дошло, что он потащил всех через затопленный коридор, в котором преимущество будет на
Луч фонарика отыскал еще одну лестницу, упиравшуюся в заслон из океанической воды. Вероятно, они ползли по межэтажным переходам. Радия охватил страх. Он завел всех в тупик. По крайней мере, тупиком это было сейчас. Посветив вправо, Радий с облегчением выдохнул. Луч фонарика нащупал обрыв пола.
– Сюда, – прохрипел Радий и первым сполз по обнаруженным ступеням.
Оглядевшись, он зажал рукой рот, чтобы не вскрикнуть.
6.
Луч фонаря не доставал до противоположной стороны зала, но высвеченного и без того с лихвой хватало, чтобы помутился рассудок.
В кромешной тьме тянулись ряды человеческих тел.
Они лежали на грудах водорослей, наполовину вросшие в них. Радий присмотрелся и понял, что водоросли всего лишь скрывали толстые плиты, сделанные из того же мерцающего черно-синего камня, что и весь город. Это напоминало органическую свалку, навеки погребенную во мраке.
Голые мужчины и женщины застыли в типичных позах наследников древних гробниц. Овитые водорослями ноги – прямые, плотно сомкнутые. Руки – скрещены на груди, точно у фараонов. Лица – чуть подняты, одухотворены, без следов тлена или омыливания. Свет играл на ресницах этих странных мертвецов.
– Это невозможно! – вырвалось у Арвида. Он сделал шаг, вскидывая камеру, но тут же отступил, поджидая остальных. На боку его «Панасоника» мерцал предупредительный красный огонек, говоря о видеосъемке.
Позади закряхтел Юлиан, стаскивая себя со ступеней.
– Что невозможно? А…
Он тихо встал слева от Радия. Арвид в молчании снимал жуткий и бесконечный зал. Со стороны могло показаться, что они ждут Ташу. Точнее, ждут, что она скажет.
Ее слова никого не удивили.
– К нам летит… Господи боже!.. К нам летит голубой метеорит! – Правая рука Таши поднялась ко лбу, потом устремилась к животу и, наконец, завершила крестное знамение. – Ты лежишь – а он летит. Ты заснул – но всё летит в космосе метеорит. Святой Господи, что это?!
Радий опустил глаза:
– Смотрите под ноги. Эта часть города сильно загрязнена. Вероятно, подводные течения намыли сюда весь этот океанический мусор.
Остальные осторожно двинулись за ним. Лучи фонариков скользили по голым телам, высвечивая холмы неподвижной плоти, оплетенной водорослями и утопленной в донном молочно-коричневом иле. Нанесенные отложения распределились неравномерно, поэтому кое-где тел вообще не было видно.
Арвид опять показал себя довольно бескомпромиссным оператором. Он бесстрашно снимал мертвые лица и без тени смущения фиксировал отсутствие одежды у безмолвных обитателей жуткого зала. Сейчас Арвид снимал курчавый лобок какого-то мужчины и всё, что там некогда произрастало.
– Это ведь невозможно, я прав?
– Разумеется, это невозможно, – ответил Юлиан шведу, вытирая пот со лба. – Во времена оные здесь было такое давление, что всех передавило бы до состояния газа.
– Очень научное объяснение. Очень. – Радий ощутил крошечное злорадство. – Каким же образом эти, без сомнений, достопочтенные люди сюда попали? Спустились на лифте?
– Я, кажется, знаю, – вдруг произнесла Таша упавшим голосом.
Она смотрела на бородатого мужчину. Кожа мертвеца отливала едва заметной радугой, словно находилась в бензиновой пленке. То же можно было сказать и об остальных, кто попадал в лучи фонариков. Мужчина держал в скрещенных руках яйцеобразную статуэтку.
Дрожащий палец Таши указал на темно-зеленое яйцо.