К раздражению Вика, нужное парковочное место занимал красный «порш». Машина принадлежала увальню из страховой ниже по улице. Неизвестно, во сколько он приезжал, но ему почти всегда удавалось опередить Вика. Как-то Вик даже провел в засаде почти всю ночь, но ничего так и не узнал, зато не выспался и промучился полдня с изжогой от пончиков.
Чертыхнувшись, Вик поставил пикап левее. Захватил с пассажирского сиденья брифкейс и вылез наружу. Прищурился, проводя невидимую прямую от Битюга до парадных ступеней банка. Там прямая упиралась в остекленный вход, оборудованный револьверной дверью-вертушкой. Но до этого линия, накиданная воображением Вика, пересекала декоративный заборчик, затем запрыгивала через бордюрный камень на газон и билась о фонарный столб уличного освещения.
«С этой позиции в лунку не попасть, – прикинул Вик. – А буду вилять – может элементарно не хватить скорости. Как бы колеса не вырвало».
Помахивая брифкейсом, он прогулочным шагом направился к «поршу». Встал сзади машины, чуть присел, чтобы лицо оказалось на уровне крыши, и сощурил левый глаз. Поднял голову, опустил и проверил всё еще раз. Да, вот нужная прямая, от этого не уйти, а ее отправную точку который день подряд занимал какой-то раздутый мудила.
– Я знаю, что вы замыслили, мустер.
Вик, как ужаленный, обернулся. На бордюрном камне сидел бродяга. У его ног лежали смятые картонные коробки от стиральных машин, на которых он, судя по всему, провел ночь.
Не понимая, как он проглядел такое чудо, Вик расплылся в фирменной улыбке.
Глаза бродяги блаженно сузились, точно он был под кайфом.
– Говорю, я знаю, что вы замыслили, мустер.
– Ты никак страны перепутал? Какой я тебе «мустер»? – Вик лихорадочно соображал, пытаясь понять, о чём толковал любитель коробок.
– Да не. Я не про то, что вы пытались машине присунуть. Я бы и сам с такой дамой пошалил, будь я грузовичком с длиннющим желтым краном. – Бродяга расхохотался, а потом вдруг стал серьезным. – Я знаю, что вы делаете с лестницей.
Сердце Вика пропустило удар, а потом, точно наверстывая упущенное, бешено застучало. Убедившись, что, кроме них, на стоянке никого не было, не считая зевавшего работника кафе, выбрасывавшего пакеты с вчерашним мусором, Вик подошел ближе. Сунул руку в карман пиджака и нащупал склянку с хлористоводородной кислотой. Потом передумал и набрал в кулак пригоршню монет – чтобы удар вышел потяжелее.
Внутри у Вика всё громыхало, будто сломанный конвейер.
– Хочешь нажать на значок? – севшим голосом спросил он.
– Ты чего, мужик? – Бродяга заулыбался, показывая гнилые зубы. – Я полностью на твоей стороне. Блин, да я жду не дождусь, когда с этой чертовой лестницы кто-нибудь грохнется! Хожу сюда уже третью неделю! – Он хохотнул и опять прищурился. – Или ты на кого-то конкретного охотишься, а?
Обернувшись, Вик посмотрел на парадную лестницу банка.
Ровно посередине шли никелированные блестящие перила, сделанные тройной секцией. Благодаря им любой мог одолеть подъём. Особенно пенсионеры – важнейшая клиентская прослойка Первого межрегионального (возьмите наклейку на стекло, спасибо, что выбрали нас). Вик поморщился. Он ведь был осторожен. Присаживался в нужных местах и делал вид, что завязывает шнурок. И он никогда не проворачивал этот трюк чаще, чем раз в три дня. Господи, да он был безупречен!
– Я как впервые тебя увидел, так сразу и допер: зуб на кого-то точишь, – пустился рассказывать бродяга, гнусно ухмыляясь. – Даже сходил позырить, че там такое. Но меня охранник прогнал. Ну, пусть, думаю, этот осел и грохнется.
– Значит, ты меня видел, – протянул Вик, изучая бродягу.
– Ну да, мужик. Но я ж говорю: я целиком на твоей стороне.
Запустив руку поглубже в карман, Вик достал две сложенные купюры. Вручил их изумленному бродяге – но так, чтобы уличные видеокамеры остались с носом.
– Не показывайся здесь минимум пять дней, ясно?
Деньги, как по волшебству, исчезли в складках грязной одежды.
– Хочешь, чтобы я пропустил всё веселье, да, мужик?
– Хочу, чтобы ты упился вусмерть.
– Я попытаюсь, – серьезно ответил бродяга.
Сделка – совершена, обязательства – взяты, и Вик, решив, что дело в шляпе, повернулся, намереваясь уйти. Однако почти сразу оглянулся.
– Знаешь, а ведь эти деньги можно отработать как положено. Я хочу, чтобы это парковочное место было свободно. – Он показал на «порш». – Конкретно это, понимаешь? Делай что угодно, но сюда должны бояться ставить машины. И не попадайся. Справишься?
Бродяга шмыгнул носом и протянул открытую ладонь. Вик не стал подавать третью купюру в руки. Вместо этого просто выронил ее на асфальт. Не оборачиваясь, направился к выходу с парковки.
– Ты мне сразу понравился! – крикнул вслед бродяга.
Вик не видел, как новоиспеченный подельник достал пружинный нож и спустил «поршу» все колеса. Потом бродяга подхватил со своего спального места пластиковый мешок с барахлом и начал охаживать им машину. На капоте остались крошечные вмятины, а лобовое стекло в некоторых местах помутнело.
– Это место для коммуняк, сраный ты капиталист! – проорал бродяга.