Надо признать, Андрей оказался не готов к такому. Он забрал человека, который нуждался в помощи, а вышел с наполовину заполненным бланком заключения о смерти – черной весточкой чумного доктора. Глаза Паромника округлились, когда он увидел Андрея с бумажкой в руках. Они ждали его на лужайке, усевшись у бордюрных камней. Никто не рискнул занять скамейку. Мона была строга ко всем посторонним без исключения.
– Прости, Федор, – сказал Андрей, протягивая бланк. – Твой шурин скончался еще до того, как мы приступили.
Глаза Паромника пробежали по убористому почерку биохимика, но как будто ничего не увидели.
– Но… но почему тогда так долго?
– Пытались реанимировать. – Андрей прислушался к собственным ощущениям. – Да, пытались. Это заключение о смерти. Вот здесь нужно заполнить имя и всё остальное. Сделаешь?
Варшавский и его горе-кровельщики смотрели на них глубокими глазами опечаленных лошадей.
– А и хер с ним, – внезапно заявил Паромник, складывая бланк и убирая его в карман. – Всё равно сестру мою поколачивал. Пидор.
Никто не повеселел, но у Андрея камень с души упал. Правда, камень этот был не крупнее спичечного коробка.
– Можешь отправить шурина на материк и затребовать там другое заключение о смерти. В любом случае это пригодится для судебной тяжбы.
– Это меня разорит, – прошептал Варшавский. – Это пустит мой бизнес под откос.
Паромник яростно обернулся к нему, и спор вспыхнул с новой силой. Щепин-Ростовский вклинился между ними, точно рефери, пытающийся отговорить соперников от подлых приемчиков. Но это и на пять процентов не было так увлекательно, как то, что ждало Андрея в лаборатории. Поэтому он поманил кровельщиков, и те, опустив головы, покорно поплелись следом.
Они забрали Филатика, а вскоре с территории имения убралась и вся процессия. Об их присутствии напоминали только пятна крови на операционном столе да брошенный на лужайку окурок.
Из-за ширм показались Мона и Тит. Пока Андрей выполнял роль гонца и контролировал процесс выноса тела, они обрабатывали извлеченный человеческий мозг. Сейчас он, напоминая сплюснутый гриб, содранный с дерева, находился в широкой чаше миксера. Эту ванночку смерти на четверть наполняла кровяная сыворотка с питательными добавками.
Андрей неожиданно ощутил острое желание разрезать мозг на две части. Он даже представил, как бросает эти половинки Приме и Доновану и как те клацают острыми зубами, подпрыгивая от нетерпения, готовые сожрать добычу без остатка.
– Ладно, приступим. – Андрей нажал на кнопку.
Миксер затрясся, перемалывая всё в однородную серовато-розовую кашицу. Мона и Тит вздрогнули. Андрей с интересом посмотрел на них и обнаружил, что они находятся под воздействием какого-то электрического поля. Их волосы торчали дыбом и тянулись в разные стороны – к автожекторам Донована и Примы.
– Дорогой, ты должен отдать всё Доновану, – простонала Мона. Ее руки принялись ощупывать голову, словно проверяя, не изменились ли ее параметры. – Он больной, похож на моего дедушку и не так давно перенес сложную операцию по… по перемещению во враждебную для себя среду.
Тит отшатнулся. Обозленно оглядел ее с ног до головы, словно осла, зашедшего поглазеть на причастие.
– Андрей Николаевич, питательная суспензия больше нужна Приме. Господи, это ведь ваша любимая собака! Вы не можете так поступить с ней. Только не после того, что она для вас сделала.
Мона ответила Титу взглядом, полным холодного, чуть рассеянного презрения. Питательный раствор к этому времени был уже готов, и Андрей отключил миксер.
– Поразительно! Дорогие Тит и Мона, как вы себя чувствуете?
– Что вы имеете в виду, Андрей Николаевич? Хотя, надо признать, меня слегка подташнивает. Я как будто хочу сахара… и погрызть мячик.
– Вот как? Любопытно. А ты, дорогая?
– Меня мутит… от вас.
Желая удостовериться в неожиданном выводе, Андрей подхватил чашу миксера и встал ровно посередине между колбами Донована и Примы, как раз на отметке, сделанной желтой краской. Потом шагнул поочередно к каждому автожектору. Это незамедлительно отразилось на состоянии Тита и Моны. Они скривились, точно от зубной боли, хоть и не понимали, в чём дело.
– Что ж, поздравляю нас всех. – Улыбаясь, Андрей вылил чуть меньше половины питательной суспензии в колбу Донована.
Лицо Моны порозовело, а волосы улеглись. Впрочем, некоторые из них всё еще наводили на мысли о торчащих струнках.
– С чем именно, дорогой?
– С тем, что наши детки наконец-то встали на ножки.
– Андрей Николаевич, вы можете выражаться яснее?
– Секундочку. – Андрей вылил остатки питательной суспензии Приме и отметил, что Тит тоже стал выглядеть лучше. – Вы только что были перчатками, которые надели Донован и Прима. Конечно, не полностью надели и не в прямом смысле, но, скажем так, они нащупали точку входа.
Недоверия на лице Тита было столько, что Андрею захотелось его расцеловать.
– Хотите сказать, мы подверглись какому-то телепатическому воздействию?