Тит в отличие от Андрея действовал более практично. Он надел забродный полукомбинезон и теперь орудовал шлангом, по которому насосом подавалась морская вода. На мытье морской водой обычно настаивала Мона, поскольку, по ее мнению, это наполняло лабораторию благополучием. Андрей смиренно соглашался с этим, в том числе и потому, что морская вода прекрасно дезинфицировала поверхности.
– В новостях говорится, что подъём воды зафиксирован не только у нас, но и в Австралии, – проговорила Мона, оторвавшись от планшета. Она опять сидела на своем стульчике в углу.
Смахнув пот со лба, Андрей взглянул на жену:
– Не могла бы ты тряхнуть планшет так, будто желаешь расправить страницу, дорогая?
– Для чего?
– Мне нравится думать, что ты читаешь нам газету, пока мы с Титом трудимся.
Улыбнувшись, Мона изобразила руками толчок, направленный на непокорную газетную страницу, и продолжила:
– Вот несколько статей о водоворотах, так называемых «черных линзах». И сразу же их опровержения. О, а вот местная заметка. Оказывается, у нас, на Гогланде, тоже подтопило берега. Интересно, автор видел, что причал Элеоноры скрылся под водой?
Тит опустил руку, перекрыв перед этим поток воды. Мусор, уносимый в сток, сейчас же прилип к полу.
– Вы слишком редко общаетесь с остальными жителями острова, чтобы узнавать новости из первых рук. Да и я тоже, надо признать, чего уж.
Зашвырнув тряпку в тазик с водой, Андрей распрямился. Помял поясницу.
– Предлагаю завтра приступить к аутопсии тела Донована. Как вам идея?
Его оборвал всплеск. Вода в тазике ни с того ни с сего перехлестнула через край, после чего собралась у пластиковой стенки. Она не падала, не растекалась, а просто держалась на месте, иногда подрагивая. На дне тазика блестела монетка, подхваченная тряпкой с пола.
Немало озадаченный, Андрей присел на корточки, положил руки на бортики таза и чуть подвинул его. Вода послушно отступила и растеклась по большей поверхности, словно ее поведение контролировало некое поле.
– Любопытно. – Андрей поскреб подбородок. Огляделся. – Крайне любопытно.
При взгляде на автожектор Примы Андрей услышал лай. Где-то очень далеко надрывалась собака. Возможно, у маяка. «Нашла что-то интересное и теперь хочет, чтобы в это интересное поверил и я», – подумал Андрей. Он посмотрел на Донована, и лай сместился, став ближе к лаборатории.
Что-то внутри Андрея утверждало, что в этот самый момент Донован совершал какие-то малопонятные манипуляции с веществами. Именно он, а не кто-либо еще.
– Тит, будь добр, возьми смартфон и сними тазик, – попросил Андрей. – Мона, дорогая, не могла бы ты подать стакан воды? Он у меня на столе. Только подай его медленно. Я бы даже сказал – величественно.
Причудливо извивавшаяся вода привела Тита в восторг. Мона еще не видела загадки голубого тазика, но уже готовилась стать свидетельницей чего-то крайне необычного. А пока она медленно – и даже величественно – несла стакан воды.
– Всё, достаточно. – Андрей взял стакан и поднял его к глазам. Эта вода держалась привычных законов. – Что ж, значит, экспресс-вывод такой: Донован каким-то образом создает поле, которое отталкивает воду. Почему Донован? Убежден в этом. К счастью, это касается только соков моря, а не любой жидкости, иначе бы мы уже захлебнулись собственной кровью.
Мона заглянула в тазик. Губы ее сжались в тонкую линию, а сама она побледнела.
– Андрей, дорогой, ты должен продолжать свои эксперименты.
– Дорогая, я чую подвох в столь быстрой перемене настроения.
– Никакой перемены. Подумай о той воде, что, по мнению журналистов, сошла с ума. Разве не это сейчас происходит? Бедный причал Элеоноры уже никогда не дождется романтичной особы. Это разбивает мне сердце, Андрей. Но даже с разбитым сердцем я не хочу захлебнуться. У меня нехорошее предчувствие.
– Нехорошее предчувствие – это довольно-таки серьезное заявление, дорогая. Но я уловил твое беспокойство.
Какое-то время они косились в сторону тазика, боясь нарушить его внутреннюю гармонию.
– Андрей Николаевич, а как вы думаете: насколько велико участие Донована и Примы в решении изъять мозг того бедолаги? – неожиданно спросил Тит.
Вопрос был хороший, и Андрей уже знал ответ. Знал, потому что Титу и, вероятно, Моне этот ответ требовался как ничто другое.
– Несомненно, они повлияли на нас. Они были голодны. Так что пусть твоя совесть, дорогой мой Тит, спит спокойно. А если она будет ворочаться, кинь кость в мою сторону.
– Дорогой, Прима и Донован соперничают? В этом всё дело?
– Полагаю, причина не только в этом.
– Как ужасно! И ужаснее всего то, что мы можем оказаться в их власти!
– О, это исключено. Мы добавим в питательную среду немного успокоительного. При необходимости будем приводить их в чувство. Мне кажется, эта способность Донована будет полезна. И скажу честно: теперь я бы не рискнул работать с ним без Примы.