В пятом классе мы уже сдавали целую кучу разных экзаменов. Но ничего плохого не случилось. Весенние экзамены были сданы, я получил табель успеваемости, где было написано, что меня перевели в шестой класс. Это был мой праздник, потому что в шестом классе начиналось изучение одной из самых настоящих наук. Называлась эта наука физикой. У меня был старый учебник по физике, еще довоенный, но с очень хорошими иллюстрациями физических законов и, что еще важнее, физических опытов. В лагерь для пионеров я в этом году ехать не хотел, надоело подчиняться лагерному режиму. Но мама меня уговорила не упрямиться, ведь в этом году нас должны были разместить в городском парке, рядом с летним театром и стадионом, в палатах, где работают приезжие специалисты-тренеры и их подопечные – футболисты.
Жизнь в лагере шла по заведенному порядку, но в этом году вожатыми у нас были студенты мединститута. Это принесло мне огромную пользу, потому что наш вожатый заинтересовал нас анатомией обычных лягушек. Он препарировал и анатомировал их прямо у нас на глазах, исследуя содержимое желудка лягушки, рассказывая, что она ела перед тем, как попасть к нему в руки. Лягушачью холодную кровь вытирал прямо о траву и огромные лопухи. Мы совершали небольшие походы в Студенческий лог, на Птичьи скалы, берег пруда, за которым начинается вторая ширь Ижевского водохранилища, и на Важнин ключ, который был пустынным участком берега. Все эти места были как бы по границе круга, в центре которого стояли деревянные строения, занятые нашим пионерлагерем, а до нас эти строения были заняты футболистами городских команд.
Стадион находился тут же. Утренние и вечерние пионерские линейки проводились прямо на стадионе. Мы любили сидеть на трибунах, когда играли в футбол городские команды – районов или школ. Товарищеские встречи проводились каждую субботу, а в воскресенье – соревнования по легкой атлетике между отрядами нашего лагеря.
Была еще за стадионом, совсем рядом, огромная парашютная вышка. Вот по ней лазить не разрешалось, а тем более прыгать. Но мы придумали, как использовать этот аттракцион: брали чьи-нибудь брюки, завязывали веревками штанины и сбрасывали вниз штанинами вверх; получалось, что брюки выполняли роль парашютов, и пока они, раздувшись от напора воздуха, летели вниз, стоял оглушительно-радостный визг.
Это был первый случай в моей пионерлагерной жизни, когда я за всю смену не прочел ни одной книги и даже не скучал о книгах. Если отряды уходили в походы, я шел за ними. Конечно, отставал, но зато это было очень интересно: я впитывал в себя родную природу северо-западного Урала. Наблюдал за повадками лесных птиц и даже начал различать голоса некоторых из них. Первая смена кончалась в середине июня, и как мама меня ни уговаривала, я не согласился остаться на вторую.
Вернувшись из лагеря домой, я пристрастился ходить на «купалку» – так называлась водная станция «Зенит», где по билету, куп ленному в кассе, можно было сдать одежду в раздевалку и потом сколько угодно бултыхаться в воде. Купалка «Зенит» была разделена на два бассейна: «лягушатник», где плескались в воде малыши, не умеющие плавать; он был небольшой – 25 м, глубина доходила до пояса любому мальчишке, который ногами стоял на дне; другой бассейн – взрослый, глубокий; чтобы достать дно, надо было приложить усилие и направленную волю.
В этом бассейне, длина которого была 50 м, устраивались городские соревнования ДОСААФ по плаванию. Во время соревнований здесь натягивали восемь дорожек, чтобы спортсмены не сбивались с дистанции.
Водная станция «Зенит» находилась у самой плотины, у вешняков, по которым в Иж сбрасывали избыток весенней или осенней воды из пруда. Наша детская «купалка» находилась точно под «генеральским садом» (городской сад им. Горького), как раз под главной прогулочной колоннадой-верандой; от колоннады вниз вела деревянная лестница, пролегавшая сквозь густые заросли шиповника и акаций. Эта лестница подходила к «задним воротам» городского сада, которые всегда были закрыты на замок и, если мы пробирались на «купалку» через генеральский сад, то, дойдя до зарослей шиповника и утонувшей в них лестницы, приходилось перелезать через ограду сада. Но зато мы сразу попадали к кассам водной станции «Зенит».
С севера к «купалке» примыкала лодочная гавань, тоже из деревянных настилов, как и оба бассейна. Лодки выдавались напрокат по паспорту, и нам они без сопровождения взрослых пока были недоступны.
Северная сторона взрослого бассейна завершалась страшным сооружением: вышками для прыжков в воду; было три яруса вышек: трех-, пяти– и десятиметровые; чуть пониже располагались трамплины, тоже для прыжков в воду; но в целом северная сторона взрослого (т. е. глубокого, «с головкой») бассейна служила местом для восьми стартовых тумбочек, по числу разделительных дорожек.
