Точно так же Сталин «зачищал» партию от пресловутой «ленинской гвардии», а сам Ленин, уяснив подлинный смысл уроков 6 июля 1918 г., «зачищал» партию и свой аппарат от «меньшевиков», «эсеров», «примкнувших попутчиков» и прочих специалистов по «классической подковерной борьбе». Конечно, из-под ковра время от времени вылетали те или иные трупы, много трупов, но годы подполья, революций и Гражданской войны не прошли даром. Интеллигентские «сопли» по поводу «слезинки ребенка», «бесценности человеческой жизни» обрели буквальный материально-исторический смысл. Революция была куплена таким потоком слез детей и невинных граждан, что превзойти эти потоки слез и крови смогли только жестокие годы коллективизации, индустриализации, борьбы с троцкистами и бухаринцами, потоки зла, обрушившегося на страну голодомора, и зла, рожденного в первые пятилетки «развернутым наступлением социализма по всему фронту».
После XVII съезда партию переименовывать не стали, хотя уничтожили 3/4 всего состава делегатов этого трагического «съезда победителей». Они действительно были победителями – без всяких кавычек; они победили социализм как утопию интеллигентов-теоретиков и фантазеров-утопистов, они построили социализм как необоримую бюрократическую реальность, основанную на власти бюрократии как «частном» собственнике государства. Оставалось совсем немного – легализовать коррупцию как «статусную ренту» чиновничьей иерархии. Но тут и началась «перестройка с гласностью»; извечный и давний враг бюрократии – любая демократия, будь то
– прямая, как в античной Греции,
– или военная, как у кочевников,
– или представительная, как в капиталистической Европе,
– или деспотическая (бывает и такая демократия во имя сбережения культуры),
– или суверенная, как в нынешней Российской Федерации, – поднял голову и заявил о своих претензиях. Утопии «перестройки с гласностью» кончились 8 декабря 1991 г., и началось мозголомство «реформ». Как и все благие дела, реформация кончилась контрреформацией.
Никто не ужаснулся количеством слез, крови и бед, обрушенных на голову народов СССР ельцинскими реформами. Никто не ужаснулся тем, что история оказалась не христианским делом, противохристианским и даже вообще антирелигиозным делом. Ни одна церковь не справилась с флуктуациями Хаоса, из которого рождается порядок.
Но тогда, после XIX съезда ВКП(б), которая стала КПСС, никто из нас не предвидел, к чему приведет переименование партии. Никто не понял (из нас, школьников тех грозных лет), что это переименование приведет к разрушению оков сталинизма, к торжеству партийной бюрократии и к Беловежским соглашениям.
Все эти рассуждения о переименованиях хорошо иллюстрируют то, что по-русски называется «задним умом все крепки». Если бы эти последствия были осознаны в октябре 1952 г., как бы пошла история дальше? Никто не знает. И даже нет идей, которые можно было бы рассматривать как альтернативу пройденному пути. Это как догма о том, что «в одну и ту же реку нельзя войти дважды», или догма историков, что «Клио не знает сослагательного наклонения». Уверяю вас: Клио знает все, кроме законов Хаоса. Разве Волга перестанет быть Волгой, если вы пару раз искупались в ней или переплыли ее где-нибудь недалеко от Белого Города? И достаточно поразмыслить о Лабиринтах истории, чтобы осознать, как в ней осуществляются сослагательные наклонения, какими путями вы можете сто раз прийти в один и тот же коридор, и какими путями вы можете сто различных раз выйти из этого коридора. Просто коридоры истории – пути истории – устроены несколько сложнее, чем тот Лабиринт, который придумали Дедал и сын его Икар, чтобы заточить туда царицын грех – Минотавра. Но остроумие и изобретательность истории намного превосходят остроумие полубогов-изобретателей античной Греции – так же, как мощь современных металлургических заводов намного превосходит искусство.
