Новый 1953 г. мы с мамой встречали праздничным гусем с печеными яблоками. Это было очень хорошее начало года, но мама сказала: «Какой-то будет конец»? Отец все еще не давал о себе знать. Но за праздничным столом мы старались думать только о хорошем.
После зимних каникул началась 3-я четверть учебного года, учеба моя шла хорошо, и Клавдия Никитична зашла к нам домой, когда я в конце января заболел гриппом, очень хорошо отозвалась обо мне. Мама даже всплакнула.
Лучше всего у меня шла физика. Я накупил в магазине учебно-наглядных пособий, несколько школьных пружинных динамометров и, построив дома маленький испытательный стенд для крепления этих динамометров, опытным путем проверял правило параллелограмма для сложения механических сил. Я почему-то не мог принять на веру, что равнодействующая двух сил пойдет по диагонали параллелограмма, построенного на силах, как на его сторонах. В энциклопедии городской библиотеки я вычитал в дополнение к тому, что нашел в школьном учебнике, сведения по истории вопроса. Оказалось, сам по себе параллелограмм сил открыл голландский математик и физик Симон Стевин, который жил на рубеже XVI–XVII вв. С. Стевин изучал движение шариков по наклонной плоскости, чем до него интересовался еще великий еретик Галилео Галилей. Но Стевина заинтересовал более общий вопрос: как будут действовать грузики на растяжение пружинок и в каких случаях наступит равновесие, т. е. пружинки перестанут растягиваться пропорционально подвешенным к ним грузикам? Я испробовал разные варианты соединения динамометров друг с другом и с точкой крепления на стенде. Закон неизменно и точно выполнялся. Тогда я первый раз поверил Льву Наумовичу, который преподавал нам арифметику в пятом классе, и часто вспоминал слова Пифагора: «Числа правят миром». Я срочно нашел Льва Наумовича в школе и рассказал ему о своей проверке открытия Симона Стевина по поводу параллелограмма сил. Лев Наумович похвалил меня за самостоятельную любознательность, но при этом строго предупредил: «Николай, это не очень хорошо, что Вы стараетесь обогнать учебную программу. Учеба приносит пользу только при систематическом усвоении учебного предмета. А так у Вас образуется мешанина в голове, знания станут разнообразными, но разрозненными». Мне это поучение не очень понравилось.
Второй раз в жизни я столкнулся с такой позицией моего учителя математики в восьмом классе. Я совершенно неожиданно нашел в магазине научно-технической литературы книгу Кутузова «Геометрия Лобачевского». Я купил эту книгу и дома залпом проглотил ее. Конечно, я почти ничего не понял, но меня удивил и заинтересовал сам факт, что о геометрии можно говорить что-нибудь иное, нежели то, что написано в учебнике Киселева.
В восьмой класс весь наш двор ходил уже в школу № 25 г. Ижевска, которая до 1954 г. была чисто женской, подобно тому, как школа № 22 им. А. С. Пушкина – чисто мужской. Но в 1954 г. мужские и женские школы объединили в чисто человеческие учебные заведения, всех мальчишек с нашего двора перевели в эту самую школу № 25 им. Зои Космодемьянской.
Математику в школе № 25 нам преподавала Анна Васильевна Фролова, которую я полюбил так же беззаветно, как в школе № 22 любил учительницу русского языка Клавдию Никитичну Бабушкину.
Я принес книгу Кутузова «Геометрия Лобачевского» в класс, и стал спрашивать Анну Васильевну что-то о теоремах Саккери, которые предшествовали открытию геометрии Лобачевского. Анна Васильевна, как и Лев Наумович, посоветовала мне не бежать впереди учебной программы, а лучше закреплять те знания, которые мы уже получили по программе. Но вдобавок она сказала, что Лобачевский от меня никуда не уйдет, а вот плохо закрепленные знания по пройденному материалу будут очень мешать при усвоении новых наук.
