Ноябрьские праздники 1952 г. прошли для меня незаметно, потому что вокруг шло безудержное восхваление решений исторического XIX съезда КПСС, а мы с мамой с тревогой ожидали возвращения отца. Ведь он был арестован в декабре 1937 г., осужден на 15 лет «в дальние северные лагеря без права переписки», а сейчас уже шел 1952 год, следовательно, истекал срок его заключения. В декабре отец «по-любому» должен был вернуться домой. Мама волновалась, что из-за лишения «права переписки» он не будет знать, где нас искать сразу после освобождения. И мы потеряем его на многие месяцы, пока он найдет нас. Мама сходила в МГБ, но ее не записали на прием, хотя она устно изложила наши опасения. Чиновник, который с ней разговаривал, сказал, что предусмотрены все варианты исхода вашего казуса, в свое время вам сообщат обо всем. Он откровенно глумился над маминым горем; вежливо, но глумился, особенно это вежливое «в свое время вам сообщат обо всем».
Наступил декабрь 1952 г., надо было думать, как по-новому украсить елку. Мама снова купила гуся и сказала мне, что будет его опять готовить к праздничному столу. Холодильников тогда не было почти ни у кого, но мы повесили гуся за форточку в окне, завязав его в сетку-авоську; на дворе стояли морозы, и гусь должен был хорошо сохраниться.
В середине декабря к нам зашли директор детсада № 20 Нина Андреевна и завуч Надежда Семеновна. Они зашли специально, чтобы упросить маму сделать художественную вышивку на костюмах Снегурочки и снежинок для детского утренника. Мама поблагодарила их за такой неожиданный праздничный заказ и показала им рисунки, которые она сделает на головных уборах и пачках снежинок, а для Снегурочки показала особые выкройки, которые нужно было вышить ландышами, а потом, как аппликации, нашить на синий сарафан внучки Дедушки Мороза. При этом мама сказала, что белые ландыши будут очень хорошо сочетаться с васильковым сарафаном Снегурочки, если его оторочить белой ватой по краям подола. Нина Андреевна и Надежда Семеновна согласились с мамой, но сказали, что много денег заплатить не могут, потому что им этого не позволяет бюджет. Мама сразу согласилась, сказав, что она до сих пор в долгу перед Ниной Андреевной, которая спасла ее от безработицы в первые годы пребывания в Ижевске. Но Нина Андреевна сказала, что это все уже в прошлом, а вот вы с Колей приходите на утренник в детсад, заодно и праздничным обедом мы вас угостим. Чтобы поддержать маму, я согласился на праздничный обед в детсаду и сказал, что заодно прочитаю новогодние стихи для детей про товарища Сталина. На том и порешили. Мама вышивала целых две недели, но мы уложились в срок.
В последних числах декабря (из глубины лет я уже не различаю дни недели, но помню, что утренники, как правило, устраивали в субботу, чтобы в воскресенье дети могли побывать дома), мы с мамой пришли в детсад № 20. Настроение было праздничное, ожидалось наступление счастливейшего 1953 г.: должен был вернуться из дальних северных лагерей («без права переписки») мой отец; мама показала свою работу; красота ее вышивок, как всегда, произвела огромное впечатление на всех и добрых, и недобрых людей; ведь перед красотой все бессильны, не правда ли? Родители, которые из прежних репетиций знали, чьи дочки будут изображать снежинок, сразу разобрали мамины вышивки, а я увидел, как мама при этом побледнела. Когда мы вернулись с ней домой, я спросил, из-за чего она так побледнела. Мама ответила, что она испугалась: вдруг кому-нибудь из девочек-снежинок не хватит вышитых белыми ландышами по васильковому шелку кокошников, которые для них сделала мама. Она добавила: в Потьме я насмотрелась, как женщины ненавидят друг друга, если кто-то вдруг схватит за хвост удачу или что-то такое, вроде маленькой радости.
Но утренник в детсаду прошел на славу, кокошников хватило всем, и мама получила честно заработанные деньги. Наконец, подошло время выступить и мне. Я поздравил детишек с Новым годом, рассказал, как я сам посещал именно этот детский сад, и какие елки мы устраивали в игровом зале, здесь, именно на этом месте, какие елки ставили во дворе, в сугробах. Потом начал читать старое, выученное еще в дошкольном детстве стихотворение:
Утренник завершился. И мы с мамой пошли домой, чтобы успеть засветло. Теперь хорошо ходили трамваи, и мы быстро доехали до своего дома. В городе чувствовалась предпраздничная атмосфера, было слышно музыку из громкоговорителей стадиона «Динамо», где начали заливать каток.
