Аленушка на картине была окружена березками с кудрявыми нежно-зелеными листочками. И рядом с ней стоял то ли Иванушка, то ли белый козленок и тянулся ротиком к ясной дождевой луже, в которой отражалось незабудковой синевы высокое небо с белыми кудряшками облаков.
По левую руку от входящего находилась ванная комната для сан обработки вновь прибывающих. Вошла откуда-то из глубины детского учреждения женщина-врач. Звали ее Мария Григорьевна. Она носила пенсне и была очень доброй. Когда она меня увидела, стала расспрашивать Лилю, что у меня с ногой. Лиля ответила – детский паралич, результат полиомиелита. Пришла нянечка в белом халате, как и Мария Григорьевна, и они вдвоем позвали меня в ванную. Помня лагерные помывки, я испугался, что они тоже будут намыливать мне лицо, а потом раздирать глаза, чтобы в них попала жгучая мыльная пена. Но пронесло. Ничего этого не было. Они положили на уголок ванной розовое земляничное мыло, наполнили ванну водой и сказали, чтобы я мылся сам; когда обе женщины в белых халатах вышли я быстро разделся, окунулся, намылился пахучим земляничным мылом и тут же смыл его.
Одежду мне оставили совсем чистую: майку, рубашку с короткими рукавами (было лето), большие до колен трусы и белую панамку. В таком виде я и вышел из ванны.
Лиля, которая ждала меня в вестибюле (так все вокруг называли комнату приемного покоя), сказала, что пора расставаться, что теперь я буду жить в этом садике вместе с другими вольными детьми, а она будет навещать меня по воскресеньям, в выходные дни. Вышла наша воспитательница, Анна Валентиновна, и увела меня в группу старших детей. Анна Валентиновна сказала детям, что я приехал из Москвы, и попросила рассказать что-нибудь о столице. Я долго стеснялся заговорить, но потом преодолел смущение и сам увлекся своим рассказом о поездке на московском метро, рассказал, как там светло, как с радостным ревом подходят к платформе поезда на электрической тяге. Я особенно напирал на отсутствие у поездов метро дыма и пара. Это я воспринимал как чудо.
Наш детский садик был очень цивилизованный, или, как сказали бы теперь, «продвинутый», все воспитатели учились заочно в местном пединституте, на отделении детской педагогики. Поскольку мне было тяжело гоняться за здоровыми детьми, которые часто меня «обижали», первое прозвище, которое я заработал от них – не со зла, а от искренности выражения впечатлений – «хромая собака». Воспитатели, выведя детей на прогулку, часто усаживали меня с собой под высокими акациями, а сами, не теряя бдительности и пристально следя за играющими детьми, садились учить педагогические предметы, по которым им предстояло сдавать экзамены, когда начнется осенняя сессия. Я помню, как они изучали тему «детские игры», как дети, по учебнику, распределяют игровые роли между собой: «Я – капитан», «я – командир» и прочие.
Директором нашего детского сада была Нина Андреевна Пенкина – добрая и очень добросовестная женщина. Время было тяжелое. Родители детей не всегда аккуратно платили за содержание своих отпрысков в детском саду, и тогда Нина Андреевна отправляла воспитателей по домашним адресам, чтобы поторопить родителей-должников с уплатой. Все обсуждения этих жизненно важных вопросов велись при мне, сначала полунамеками, а потом, когда привыкли к моей молчаливости, откровенно и искренне.
Устройство «социума» в нашем садике было таково: все дети разделялись по возрастному признаку:
– малышовая группа – от трех до пяти лет;
– средняя группа – пятилетние и те, кому исполнилось шесть лет;
– старшая группа – те, кого готовили к поступлению в школу. Я, само собой, попал сразу в старшую группу.
Тех, кому надо было идти в школу 1 сентября, в садике торжественно напутствовали праздничным полдником (так называлось чаепитие после тихого часа); подавали лакомство – сдобную выпечку местной поварихи, которая особенно старалась, чтобы у детей оставалось праздничное воспоминание о пребывании в детском саду.
Такую же сдобную выпечку готовили детям старшей группы в дни рождения. Это было чудо-сюрпризом. Перед днем рождения именинника вся старшая группа готовила подарки – рисунки, плетения, вышивания – для героя (или героини) торжества. При этом заранее расспрашивали именинника, что ему больше всего нравится.
Мне повезло: мой день рождения был 22 августа, мне исполнялось 8 лет, и Анна Валентиновна целый день расспрашивала меня, что мне больше всего нравится в рисунках и плетениях. Я, ничего не подозревая, рассказывал, как надо раскрасить конверты, в которых будут лежать подарки. И когда во время полдника меня перед всей группой начали поздравлять с днем рождения, я так растрогался, что расплакался, впервые не испытывая никакого стыда за свои сладкие слезы. Я не помню, что было в подарочном пакете, кажется три печененки и конфета, но я хорошо помню, что очень обрадовался и полюбил детский садик.
